Новости    Библиотека    Энциклопедия    Юмор    Ссылки    Карта проектов    О нас   


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Сафари в фургоне

Во время больших школьных каникул мы с Кэрол и Джун провели неделю на южном побережье Наталя, бездельничая на пляжах под теплым солнцем, и вернулись в Преторию за четыре недели до начала занятий. Поэтому я решил снять еще один фильм, пока дочери были свободны и могли принять в нем участие. Но о чем должен быть этот фильм? Замечание, оброненное одним заезжим англичанином, что Африка - "страна контрастов", навело меня на мысль. Мне вспомнились люди и места - картины поистине величайших контрастов, с которыми мы сталкивались повседневно и к которым в силу привычки к красочным, необычным зрелищам мы большей частью были слепы. "Страна контрастов...". Этот речевой штамп дал толчок моим мыслям и в конечном счете предопределил характер и название моего нового фильма.

Хотя большие современные города Южной Африки Иоганнесбург, Кейптаун, Дурбан, Претория с их небоскребами, кадиллаками и ночными клубами похожи на многие современные города мира, между теми и другими существует одно важное различие. В Африке, стоит вам немного отъехать от города, и вы попадаете в мнимодалекий мир африканских общин, обитатели которого одеваются и живут так, как одевались и жили их предки сотни лет назад. Здесь, в деревнях, лежащих на границе западной цивилизации, время как будто остановилось, оградив этот крошечный уголок мира от напора современной жизни. Кажется, люди тут живут в какой-то давно прошедшей, забытой эпохе; время приоткрыло уголок своей завесы и позволило заглянуть в прошлое.

Слов нет, современная цивилизация повсеместно приводит к исчезновению старых племенных обычаев.

Переправа
Переправа

В африканской саванне
В африканской саванне

Майкл поймал змею
Майкл поймал змею

Зебры
Зебры

Марджори, Джун и Кэрол на своем наблюдательном пункте
Марджори, Джун и Кэрол на своем наблюдательном пункте

Перед танцем
Перед танцем

Танец
Танец

Тем не менее во многих областях Южной Африки, прилегающих к большим городам, и поныне сильны старые нравы и обычаи, традиции и суеверия, в том числе ритуальные убийства и черная магия.

В торговом квартале Претории, моего родного города и столицы провинции Трансвааль, по асфальтовой мостовой среди потоков громадных автобусов и современных автомобилей скрипят и громыхают фургоны, запряженные четырнадцатью или шестнадцатью огромными африкандерскими волами. Вдоль улиц стоят фургоны, запряженные ослами и мулами, полные дынь, ананасов, персиков и яблок. Их окружают толпы нарядно одетых покупателей, среди которых можно увидеть индианок в ярких разноцветных сари, зулусок и женщин народности ндебеле с пестрыми ожерельями на обнаженной груди. Всего лишь четыре часа езды на машине - и эта живая сцена удивительным образом преображается в лагерную стоянку в сердце зарослей, в ночь, оглашаемую пронзительным трубным зовом диких слонов и зычным ревом львов. Такова наша Африка с современными городами, высящимися среди ее дикой красоты, с суровыми горами и мирными озерами, с оживленными шоссейными дорогами и тихими лесными тропами - Африка, привлекающая художников и писателей, воротил кино и туристов, честных людей, гангстеров и политиков, которые каждый на свой лад стремятся превратить этот созданный Природой мир в искусственный мир бетона и стали, богатства и нищеты, слабости и коррупции.

Всего лишь немногим более ста лет назад на месте Претории расстилался необитаемый африканский вельд и заросли, по которым свободно и беспрепятственно бродили дикие животные. Своим превращением в промышленно развитый современный город это дикое место обязано неукротимой отваге первых европейских поселенцев в Африке, которые двинулись на север от крайней южной оконечности материка и решили основать здесь свое собственное государство.

Эти ранние поселенцы, известные под названием воортреккеров, в 1835 году оставили безопасные пределы Капской колонии на юге и в запряженных волами фургонах отправились в незнаемое на север. Это и был так называемый "Великий трек" (поход) 1835 года, явившийся значительным событием в истории Южной Африки.

Природа Африки не отличается доброжелательностью. Воортреккеры терпели невероятные лишения. Каждая миля тысячемильного пути давалась им ценой жестоких мучений. Беспрерывно под постоянной угрозой нападения львов, леопардов и слонов их фургоны пересекали пустыню Карру и по горам Стормберг взбирались на обширное плато Высокого Вельда. Именно здесь их постигла величайшая напасть, какую им довелось претерпеть за все путешествие: навстречу им с севера катились огромные отряды воинов-африканцев, сметавших все на своем пути. Последовали многочисленные кровопролитные битвы, приведшие к тяжелым потерям в людях и имуществе с обеих сторон.

Из всех битв, что переселенцы вели с африканцами, самой беспрецедентной была битва при Капаине. Она длилась без перерыва девять дней и примечательна тем, что воины матабеле шли в атаку верхом на буйволах, которые управлялись поводьями, пропущенными через ноздри, и имели остро отточенные рога. Воортреккеры укрывались за перевернутыми фургонами и доблестно отбивали атаки матабеле, проявляя беспримерные в истории Африки отвагу и выдержку.

Многие воортреккеры достигли местности, известной ныне под именем провинции Наталь. Их предводитель Пит Ретиф провел их по высоким Драконовым горам в плодородную цветущую страну зулусов.

Страной зулусов тогда правил деспот Дингаан, и Ретиф предложил ему заключить договор, по которому воортреккеры получали право поселиться там.

Договор, подписанный в присутствии советников Дингаана и семидесяти воортреккеров, был ничего не стоящим клочком бумаги, потому что, не успел Ретиф положить его в свою сумку, как Дингаан приказал уничтожить ассагаями (метательными копьями) всю делегацию воортреккеров.

Это положило начало многочисленным так называемым зулусским войнам. Недоверие Дингаана ко всему незулусскому побудило его разослать по всей стране мародерствующие импи (зулусские войска). Под Блаукранс одно такое войско напало на ничего не подозревавших воортреккеров и почти полностью перебило их. Лишь немногие переселенцы остались в живых, зато этим немногим было суждено увидеть крушение зулусской державы в битве у Кровавой реки и смерть Дингаана от руки людей племени свази.

Все эти трагические испытания не сломили духа уцелевших воортреккеров. Они покинули свои дома, забрав с собой семьи, скот и все имущество, готовые страдать и бороться, ходить за своими больными и оплакивать своих мертвых. С неукротимой отвагой и решимостью они преодолели все испытания и заложили основы нашего нынешнего государства.

Современная Южная Африка разделяет веру первых воортреккеров в будущее нашей страны, и мы воздвигли им памятник, который должен постоянно напоминать о них.

Как раз во время поездки к этому памятнику, последовавшей после нашего возвращения из Бечуаналенда, я и придумал фабулу и заглавие моего будущего телевизионного фильма.

Дело в том, что памятник окружен стеной фургонов, символизирующей лагерь, который воортреккеры устраивали для защиты от нападения, обводя место стоянки кольцом сомкнутых воловьих упряжек. Я стоял, прислонясь к одному из этих фургонов, как вдруг меня словно осенило. "Сафари в фургоне". Вот великолепное название для фильма! И почему бы мне с семьей не отправиться в сафари по маршруту первых воортреккеров? Именно так мы в конце концов и поступили.

Первым делом необходимо было раздобыть точную копию фургона воортреккеров. Эти фургоны имеют свои особенности и отличаются от тех, которыми пользуются ныне фермеры в сельских районах.

Я узнал, что года два назад в "Долине тысячи холмов" в Натале компания Рэнка снимала фильм "Неукрощенные", и для одной из сцен было построено несколько точных копий фургонов воортреккеров. Фургоны эти, вернее, то, что от них осталось, лежали без дела во дворе одного торговца старыми вещами в Питермарицбурге. Я немедленно договорился о покупке наиболее сохранившегося экземпляра и доставке его по железной дороге в Преторию. Вместе с тем, готовясь к поездке, мы уточнили маршрут, наняли погонщиков-африканцев и упряжку красных африкандерских волов.

День, когда прибыл наш фургон, был отмечен всеобщим волнением. Фургон оказался в отличном состоянии и нуждался лишь в самой минимальной починке. Рано утром следующего дня - а в нашем распоряжении оставалось всего три недели, так как потом у Кэрол и Джун начинались занятия в школе,- мы поспешно нагрузили фургон одеждой, спальными принадлежностями и лагерным снаряжением. Брали мы с собой лишь самое необходимое, рассчитывая жить по мере возможности так, как жили воортреккеры; охотиться со старым, заряжающимся с дула ружьем (да, я решил оставить дома свою винтовку Маузера калибром 10,75 миллиметра), ловить рыбу в речках и покупать свежие фрукты и овощи у местных земледельцев, которых мы повстречаем в пути.

Верхом на лошади, впереди воловьей упряжки, с антикварным ружьем через седло и пороховым рожком у пояса я вывел фургон со двора под веселые крики и рукоплескания соседей и слуг. Тем временем кинокамеры работали вовсю. Марджори, Кэрол и Джун, усевшись на месте погонщика, отважно махали руками. Я не случайно сказал "отважно", ведь нам предстояло проехать через центр города под любопытными взглядами тысяч зевак.

- Папа,- обратилась ко мне Джун, перед тем как мы тронулись в путь.- Когда мы окажемся за городом, все будет замечательно. Но ехать через весь город под взглядами друзей и тысяч незнакомых людей - это так неловко. Нельзя ли начать наше путешествие с окраины?

Никак нет! Я решил твердо выдерживать намеченный маршрут и даже договорился со службой регулирования уличного движения о том, чтобы полицейские убирали зевак с пути кинооператоров и провели нас по городу через интенсивное уличное движение. Они выполняли свою задачу превосходно. Без них мы ни за что не смогли бы пройти по нашему маршруту в пределах города.

Однако главный инспектор движения поставил нам одно условие, а именно - чтобы навоз, роняемый волами по пути через город, подбирался немедленно.

С этой целью я нанял африканца с тачкой, который следовал за фургоном и подбирал совком свежий навоз, что вызывало всеобщий смех толпы и повергало в немалое смущение членов моего семейства, относивших этот смех на свой счет.

Наш путь по городу пролегал мимо городской ратуши, перед которой стоит статуя Андриеса Преториуса, основателя города. Сотни людей выстраивались вдоль тротуаров при виде сцены, напоминавшей ожившую картинку из старинной книги, и, не стесняясь, глазели на странную процессию. Иные узнавали и громко приветствовали нас. Автомобили, скопившиеся сзади, не зная причины затора впереди, нетерпеливо сигналили. Полицейские на мопедах сновали взад и вперед, регулируя уличное движение и убирая зевак с пути операторов. Фоторепортеры так и вились вокруг нас и только что не влезали на спины волов, щелкая своими аппаратами. Моя лошадь перебирала ногами, встревоженная необычной шумихой вокруг, и мне было трудно управлять ею, тем более что в одной руке я держал тяжелое ружье.

Мы проехали через центр Претории - Церковный сквер, мимо старого Республиканского дома и статуи Пауля Крюгера, последнего президента Республики Трансвааль, затем вверх по Церковной улице мимо Зданий Союза - и прямо на восток, в Восточный Трансвааль. Оставив позади последние пригороды, мы вскоре свернули с основной магистрали и поехали по проселочной дороге, которая должна была привести нас к месту назначения.

Как ни медленно двигался запряженный волами фургон, все же мало-помалу все следы цивилизации остались позади. К закату мы прошли около двадцати пяти миль и начали присматривать подходящее место для ночевки. Кинооператоры, сопровождавшие нас в моем джипе, укатили вперед. Мы договорились встречаться только в самых интересных местах нашего маршрута. Лишь когда мы попадем в более дикую и богатую животными местность, им надо будет держаться все время поблизости, так как никогда нельзя знать заранее, что может случиться в нашей необыкновенной Африке, а мы твердо решили ничего не упускать.

О завораживающей тишине африканских зарослей писалось очень много, особенно теми, кто никогда там не был. Однако первая ночь нашего "сафари в фургоне" действительно была бесподобна. Необъятная тишина, пленяющая человеческое сердце; неясные тени и луна, встающая из тьмы и расцвечивающая мир золотом и серебром; а когда звезды булавочными головками блещут на занавесе небес, воспоминания о густонаселенных городах блекнут и гаснут.

В ту ночь, когда я сидел у костра, мои мысли были обращены в прошлое, ко всем тем годам, что я прожил в Африке. В ее лесах и джунглях, на берегах ее рек и озер, на склонах ее залитых солнцем гор и в тени ее долин я всегда обретал покой. Глядя на своих дочерей, как, должно быть, делал не один воортреккер в давно прошедшие дни, я молил Всемогущего о том, чтобы их души никогда не были уязвлены и омрачены ложными ценностями наших городов, где под накрахмаленными рубашками прячутся окаменевшие сердца. Я молился о том, чтобы чистая, открытая жизнь, которую я им дал, научила их распознавать истинные ценности жизни, с пользой для себя наблюдать поразительные примеры любви и самоотверженности, которые являют им малые твари, обитающие в лесах, и, таким образом, жить в мире и согласии со своими собратьями- людьми.

Рано утром лагерь загудел словно улей. Готовился завтрак, в воздухе плыл крепкий аромат кофе. Волов заводили в упряжку, мою лошадь скребли и кормили перед долгим дневным переходом. Вскоре под громыханье тяжелых колес, топот копыт и крики погонщиков мы тронулись в путь. Дорога стала очень неровной, и я просто поражался, что мое семейство с явным удовольствием продолжает трястись в фургоне.

Время от времени Марджори и девочки спускались на землю и шли рядом с повозкой или по очереди садились на Резвого - моего коня. Но большую часть пути, когда солнце начинало невыносимо печь, они сидели на переднем сиденье или лежали на своих постелях в фургоне, в тени брезентового навеса.

После долгого дня в седле я охотно заваливался спать, а они оставались свежи как огурчики и постоянно понукали меня продолжать путешествие.

Так прошло две недели. Наш маршрут вел нас через горы и реки, леса и равнины, и вот наконец мы достигли местности, где было много животных. Порой продвигаться вперед было настолько трудно, что даже джип пасовал перед препятствиями.

Пока что мы не столкнулись ни с одной из опасностей, подстерегавших воортреккеров, и наше путешествие протекало гладко, если не считать эпизодических затруднений, возникавших при продвижении фургона по труднопроходимой местности, да еще того, что подковы моей лошади быстро снашивались. Все мы так загорели, что нас почти невозможно было отличить по цвету кожи от слуг и погонщиков. Под знойным солнцем по каменистым дорогам погонщики шли босые и с непокрытыми головами, лишь с изодранной набедренной повязкой на теле, и все же они были счастливы и довольны, если только их не томил голод. Выносливее народа едва ли сыщешь на свете.

Медленно приближались мы к границам Национального парка Крюгера в районе Акорнхула и, лишь войдя в лесистую местность, пережили первое приключение. Мы наткнулись на маленького слоненка, щипавшего траву на полянке среди деревьев. Джун на радостях вывалилась из фургона и лишь чудом не попала под его тяжелые колеса. Я велел сделать остановку и поскакал к слоненку, чтобы рассмотреть его поближе, однако инстинкт предостерег мою лошадь от излишней доверчивости к этому животному. Как ни пытался я внушить ей, что малыш совершенно безобиден, она ни за что не хотела подходить к нему слишком близко. Мое семейство и африканцы как зачарованные смотрели на малютку, но Резвый отнюдь не разделял их восторга и всякий раз, как я подгонял его поближе к слоненку, чуть не выбрасывал меня из седла.

Присутствие малыша говорило о том, что где-то поблизости должно быть стадо слонов, и мы быстро смекнули, что, чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше для нас. Не прошли мы и двухсот ярдов, как показались три огромные слонихи, медленно шагавшие нам навстречу.

Волы в любую минуту могли почуять запах слонов и обезуметь от страха, поэтому надо было немедленно что-то предпринять, чтобы наши послушные, хорошо обученные животные не превратились в необузданных, бешено скачущих бестий. Я галопом пустился навстречу слонихам и приблизился к ним ярдов на тридцать. Подступиться ближе оказалось невозможно: увидев слоних, Резвый начал взвиваться на дыбы и упорно не желал идти дальше.

Слонихи еще не заметили нас, но, заслышав крики погонщиков и щелканье бичей, остановились как вкопанные, растопырили свои огромные уши, подняли хоботы и стали прислушиваться и нюхать воздух.

Несколько секунд мы стояли друг против друга. Фургон, изменив курс, медленно удалялся из опасной зоны. Одна слониха, возможно мать слоненка, беспокойно задвигалась на месте. Если бы она решила, что жизнь ее детеныша в опасности, она немедленно перешла бы в нападение.

Направив дуло ружья в воздух, я нажал спусковой крючок. Раздался оглушительный грохот. Резвый, испугавшись неожиданного выстрела, рванулся вперед, и я свалился в терновый куст. Выдравшись из куста, я не увидел ни слонов, ни лошади.

Последующие дни я причисляю к самым счастливым дням моей жизни. Иногда операторы ночевали в лагере вместе с нами. В таких случаях мы засиживались допоздна, распевая народные песни под аккомпанемент концертино и гитары и слушая африканские легенды, которые рассказывал М'Луми, погонщик. К нашему удовольствию, стали попадаться большие стада буйволов, гну и жирафов. Самыми многочисленными среди антилоп были импалы, их стада в пятьсот и более голов встречались довольно часто. Эти грациозные животные - отличные прыгуны. Известны случаи, когда они перемахивали через кусты более двенадцати футов высотой. В исключительных обстоятельствах одним прыжком они могут покрыть расстояние в тридцать пять футов. И прыгают без видимых усилий, как бы плывут по воздуху в волнообразном движении, совершенно несвойственном антилопам других видов. Достигший зрелости самец может весить до ста сорока фунтов. Их мясо по большей части вкусно и всегда имеет спрос у знатоков.

Дерущиеся жирафы
Дерущиеся жирафы

Жить на подножном корму на манер воортреккеров во многих отношениях трудно, но мяса у нас всегда было достаточно, и я не видел ничего незаконного в том, чтобы стрелять ровно столько дичи, сколько мы могли съесть, лишь бы не бить ее бессмысленно. Я не сразу научился прицеливаться из своего древнего ружья, но тем не менее вскоре уже одним выстрелом укладывал импал и даже винторогих антилоп.

Целыми днями мы питались тем, что добывали с помощью удочки и ружья. Мы охотно обходились без роскошеств цивилизации - разбивали лагерь в открытой лощине или в тени дерева на берегу ручья, строили из терновника ночной загон для волов, так как вокруг бродили львы и леопарды, и потрошили муравейник, чтобы устроить в нем печь, в которой Марджори пекла хлеб и пшеничные лепешки. По утрам Кэрол и Джун с удовольствием помогали запрягать волов. Они каждому ЖИВОТНОМУ дали кличку - Белоногий, Корчеватель, Белоголовый и так далее.

Так благополучно текли наши дни. Мы были все время в движении и не задерживались долго на одном месте. Лишь под самый конец нашего сафари, когда мы выходили из богатого крупным зверем края на подступы цивилизации, с нами чуть было не стряслась беда.

Нам встретилась большая стая охотящихся львов, и они тотчас наметили себе в жертву наших волов. Громыханье фургона и щелканье бичей сдерживало их, но все утро они мелькали в подлеске то там, то тут, следуя параллельным с нами курсом. Казалось, рано или поздно голод победит страх и мы неминуемо подвергнемся нападению. Марджори и девочки все время сидели в фургоне и не отваживались спуститься на землю, даже когда тряска и качка делались невыносимыми. Погонщики нервничали, то и дело искоса поглядывали в тенистый сумрак зарослей. Волы тоже беспокоились. Я опасался, что с наступлением темноты даже преграды из терновника и костры не смогут удержать львов от нападения.

Лев наметил жертву
Лев наметил жертву

Выход из положения был один - подстрелить трех- четырех антилоп и оставить их на своем следу львам на съедение. В таком случае мы более или менее застраховали бы себя от нападения, так как сытый лев никогда не нападает.

Я велел сделать остановку и изложил свой план Пенге и погонщикам. Все сочли его превосходным, один только Пенга заметил:

- Позор отдавать столько хорошего мяса этим чертовым львам!

Кэрол и Джун были несколько расстроены моим намерением убить так много "этих славных животных". Я объяснил им, что без волов мы можем надолго застрять здесь в глуши, тем более что джип с операторами ушел вперед к Худспройту, куда подходила небольшая железнодорожная ветка. Оттуда мы собирались возвратиться в Преторию поездом, а фургон доставить ближайшим товарным составом. Если б мы захотели проделать остаток пути в фургоне, мы не поспели бы домой к возобновлению занятий в школе.

Мне не стоило большого труда убить четырех антилоп и одну зебру: они встречались буквально на каждом шагу. Некоторое время мы волочили мертвых животных за фургоном, чтобы оставить за собой кровавый след, затем бросили их на съедение львам, которые, я уверен, с удовольствием сделали свое дело.

В ту ночь в лагере было спокойно, лишь издали доносился рев львов, "славивших" своего предусмотрительного попечителя.

Пятью ночами позже я сам вознес хвалу богу у себя дома за столом, окруженным четырьмя загорелыми "воортреккерами".

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательского поиска


Диски от INNOBI.RU




Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Злыгостев Алексей Сергеевич - дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://animalkingdom.su/ "AnimalKingdom.su: Мир животных"