Новости    Библиотека    Энциклопедия    Юмор    Ссылки    Карта проектов    О нас   


предыдущая главасодержаниеследующая глава

На Лунди

Несколько месяцев спустя после возвращения из Горонгозы я решил отправиться с женой и детьми в сафари на реку Лунди в Южной Родезии, и воспоминания о былых приключениях нахлынули на меня. Отыскивая на карте место моей прежней стоянки, я вспомнил немало волнующих эпизодов. Отчетливо встал в моей памяти день, когда я и мой проводник-африканец, едва выйдя из джипа, оказались лицом к лицу с разъяренной слонихой. В какую-то долю секунды успел я выстрелом в голову уложить ее возле самого автомобиля. В другой раз мне подстроил ловушку степной пожар; огонь пожрал все мое имущество, уцелели лишь винтовка да джип.

В тех же местах один молодой сотрудник службы охраны животных стал жертвой крокодила-людоеда. Он умывался, стоя по колено в воде, когда огромный зверь воровски подкрался к нему и, не замеченный ни им, ни слугой, стоявшим рядом, схватил его. Слуга ударил крокодила несколько раз копьем, но тот как в тисках держал жертву своими страшными челюстями. Юноша исчез под водой.

Конечно, Лунди не из тех мест, куда ездят отдыхать с женой и детьми, но я знал, что их ждет там много интересного и увлекательного. Риск становился будничной чертой нашей жизни, и мы были готовы рисковать, конечно в разумных пределах. В самом радужном настроении втискивались мы в наш автомобиль, заваленный фотопринадлежностями, громоздким экспедиционным снаряжением и массой потрясающе разнообразных предметов личного обихода, если верить моим женщинам, совершенно необходимых им в поездке.

На месте моей бывшей стоянки рос густой подлесок вперемежку со спутанной травой, местность вокруг была до странности пустынна. Взметнув к небу вихрь пыли, я затормозил и стал отчаянно сигналить. Жена и дети решили, что я вдруг сошел с ума. Пробившись сквозь стену кустарника, звуки гудка заметались между деревьями и замерли в темной чаще джунглей. В поднятом мной шуме потонули голоса насекомых, деловито жужжавших вокруг, неподалеку показались животные - до этого они мирно спали, а теперь вскочили и насторожились.

- Зачем ты устроил весь этот тарарам? - спросила меня Мардж.

- Сейчас увидишь,- ответил я.- Я всегда так делаю, когда приезжаю сюда, и, если вам повезет, увидите почему.

Заинтересованные и, разумеется, не удовлетворенные моим ответом, но слишком разморенные полуденной жарой, чтобы пускаться в расспросы, жена и дети терпеливо ждали. Через некоторое время послышался приглушенный говор и шаги приближающихся людей. Высокая трава раздвинулась, и на открытую поляну вышло четверо африканцев. Они сразу откликнулись на мое громкое приветствие, и я понял, что они узнали меня.

- Теперь видишь, для чего весь этот тарарам? - сказал я, повернувшись к Мардж.- Так я всегда даю знать о себе, и они помнят об этом.

Сгорая от любопытства, дочери тянулись через мое плечо к ветровому стеклу.

- Послушай, папа, откуда они взялись? - воскликнула Кэрол, и не успел я ответить, как Джун добавила:

- Мы не видели здесь ни одной хижины!

Я указал в сторону подходивших людей.

- Видите вон ту густую полосу деревьев? Прямо за ней стоит маленькая деревушка. В те годы, что я бывал здесь, я набирал в ней проводников и носильщиков. Вот и эти ребята, сдается, знакомы мне. Ну да, все они уже бывали со мной в экспедициях.

Мои старые знакомые, казалось, были страшно Рады встрече со мной и довольно улыбались, сверкая ровными белыми зубами.

- Ах, бвана,- воскликнул Мтенгве, глава деревни,- мы думали, вы совсем уже забыли про нас! Мы уж и не рассчитывали свидеться с вами! Когда прошли две зимы, а бвана не возвращался, мы в деревне решили: бвана придет на следующую зиму. Но когда прошло пять зим, а бвана все не возвращался, мы решили, что бвана нашел более подходящее место для охоты.

- Нет, Мтенгве, я никогда не забывал вас, всегда хранил вас в моей памяти. Но есть так много других мест, которые тоже хочется посмотреть. Мир велик, а жизнь так коротка. Мудр тот, кто стремится увидеть и узнать как можно больше, прежде чем уйти в страну, откуда нет возврата.

- Мы очень рады, что вы опять с нами.

- Приятно слышать ваши радушные слова. Вот видите, я привез с собой семью.

- Это большая честь для нас, бвана.

- Мы приехали охотиться, но теперь уже не с той палкой, что гремит.

- А как же иначе, бвана?

- Мы будем охотиться с маленькой коробочкой, которая делает картинки.

Решив, что я шучу, они придвинулись поближе и заглянули в машину.

- А, помним,- сказал Мтенгве.- Когда бвана был у нас в последний раз, он не стрелял из палки, если встречал большого слона или стадо буйволов, а прикладывал к глазу черную коробочку. Она трещала, как сверчок крылышками, а мы удивлялись, почему бвана больше не убивает животных.

В продолжение всей беседы Марджори и дочери стояли рядом, пытаясь понять, о чем идет речь. Время от времени я переводил им.

- Теперь уже не те времена, Мтенгве,- ответил я.- Раньше я выслеживал слонов с самыми массивными бивнями, львов с самой темной гривой, куду с самыми длинными рогами и убивал их затем, чтобы вернуться к своему народу и похвастаться своей охотничьей доблестью. Теперь все обстоит иначе. Теперь я увожу с собой картинки и показываю людям животных, которых мог бы убить, но не убил. Это больше ценится у моего народа, чем хвастливые рассказы о том, сколько зверей я убил.

Они засмеялись и недоверчиво покачали головами. Затем Мтенгве сказал:

- Пути белого человека поистине странны и непонятны нам. Если бвана убивает животных, он может получить за клыки много денег, а из мяса сделать билтонг. Но что дадут ему маленькие картинки? Ни денег, ни пищи.

Я перевел эти слова своим, и теперь настала наша очередь смеяться.

- Мтенгве,- сказал я,- у нас на родине вовсе не обязательно охотиться, чтобы добыть себе мяса. Всю необходимую пищу мы покупаем в лавках и магазинах, а деньги получаем не за слоновую кость и шкуры животных, а за работу - нам за нее платят.

Они стояли передо мной с видом школьников, слушающих новую, еще неизвестную им сказку. Раньше я никогда не разговаривал с ними о таких вещах. Мои прежние поездки сюда были целиком заполнены охотой, свежеванием и разделкой туш. Вечера проходили у костра в разговорах о дневной добыче.

- Вы - другое дело,- продолжал я.- Бог населил ваши леса животными и птицами, а реки - рыбой, чтобы вы и ваш народ могли жить охотничьим промыслом. Очень может быть, в стародавние времена и мой народ жил гак же, как вы живете сейчас, но наша жизнь изменилась, и, несомненно, ваша жизнь в будущем тоже изменится. Да, придет время, и вам не нужно будет ходить за пятьдесят - шестьдесят миль в ближайшую факторию, чтобы купить фунт соли или унцию табаку. Вы поедете туда вот в таком же автомобиле или возьмете со стола небольшой прибор, поговорите в него и закажете все, что вам необходимо, человеку, который будет слушать вас на другом конце провода.

Лица африканцев выражали недоверие. Один из них, по прозвищу Карандаш, вышел вперед. Почему его наградили этой странной кличкой - навсегда осталось для меня загадкой. Он был мал ростом, коренаст и нисколько не походил на карандаш. Возможно, он был единственным в деревне обладателем карандаша.

- Когда же придет это время, бвана? - спросил он.- Когда мы сможем обзавестись теми удивительными вещами, о которых вы говорите?

- Быть может, это сбудется через сто зим, а то и через тысячу, но это сбудется так же верно, как то, что утром взойдет солнце,- пророчествовал я.

- Не хватит ли болтать для начала? - перебила меня Марджори.- Ваш разговор можете продолжить позднее, если захотите, а пока что нам с девочками страшно хочется выпить чашку чаю и чего-нибудь поесть.

- Я так давно не видел этих ребят, как не заговориться,- ответил я.- Ну ладно! За еду так за еду! - И, повернувшись к африканцам, заключил:- Разобьем лагерь на прежнем месте. Пусть двое помогут поставить палатки, а двое других займутся заготовкой дров. Пила и топор привязаны к передку автомобиля.

Несколько часов спустя мы уже покойно сидели вокруг пылающего костра, от нас на землю падали длинные тени. Вокруг нас, в ярких отблесках пламени, стеной стояли заросли. Где-то вдалеке отрывисто лаял шакал, мрачно выла гиена. Ночные звуки перемежались моносиллабической речью африканцев, расположившихся поодаль от костра: друзья и родные Мтенгве, услышав о нашем приезде, пришли проведать нас. Они сидели тихо, пристально глядя на нас, всякий раз опуская глаза, когда мы смотрели на них. Их лица выражали удивление и интерес, как у детей, получивших новую игрушку: для многих из них наши керосиновые фонари и портативные приемники были совершенно непостижимой новинкой.

Когда по радио стали передавать какое-то сообщение на языке банту, они были ошеломлены. Маленькая коробочка говорила на их родном языке! Выражение их лиц мгновенно изменилось, теперь на них были написаны и страх, и радость. Страх перед неизвестным и радость оттого, что они слышат родную речь. В полном молчании прослушали они сообщение до конца, затем поднялся невероятный гам. Они галдели и кричали, как стая обезьян, завидевших змею. Когда волнение улеглось, я подозвал Мтенгве. Он подошел и присел на корточки передо мной.

- Мтенгве, я обещал своим показать зверей. Их сейчас так же много, как прежде?

Мтенгве энергично тряхнул головой.

- Никогда раньше у нас не было столько дичи,

как теперь. Гну и буйволы бродят тысячами. Слонов столько, что люди боятся уходить далеко от деревни.

- И рыба есть?

- О, бвана, стоит раз закинуть сеть - и десять сильных мужчин насилу вытаскивают улов. Но надо быть очень осторожным - крокодилов развелось пропасть, и они опасны. Должен предупредить бвану и его семью - возле реки нужно быть начеку.

- А как насчет бегемотов, Мтенгве?

- С ними беда. Река так и кишит ими, по ночам они выходят на берег и пожирают посевы. Молодые парни в деревне всю ночь дежурят по очереди и отпугивают их барабанным боем. А в большой заводи за бамбуковой рощей - помните, бвана, ваше любимое место рыбалки? - поселился огромный самец. Он как одержимый перевертывает наши лодки и гоняется за женщинами, когда они ходят туда умываться.

- Не сказала бы, что это звучит очень утешительно,- проворчала Марджори.

Мы проговорили до поздней ночи. Пора было ложиться спать. Мы встали. Африканцы тоже поднялись, пожелали нам спокойной ночи и ушли в темноту.

Наутро чуть свет Пенга пошел на реку за водой. Кэрол и Джун увязались за ним. Несколько минут спустя мы услышали с реки восторженный визг дочерей, затем показались и они сами. Что есть духу мчались они к лагерю, таща ведро с водой, плескавшейся им на ноги. Увидев нас, они закричали:

- Папа, папа, мы поймали крокодила! Маленького крокодильчика! Пенга вытащил его из реки!

Тут появился и сам Пенга. В руках у него отчаянно извивался двухфутовый крокодил, но Пенга крепко держал его за шею.

- Как вы умудрились поймать его? - спросила Марджори.

Захлебываясь от восторга, девочки рассказали, как было дело. Пока Пенга копал на берегу яму, в которую должна была насочиться вода, Кэрол и Джун отошли к небольшому озерцу в зарослях тростника. В таких озерцах полно разноцветных камешков, которые девочки так любят собирать. Они отыскивали камешки, как вдруг Кэрол заметила легкое движение на поверхности воды, у самого тростника. Она решила, что это водяная ящерица, и побежала за Пенгой. Тот сразу определил, что перед ним небольшой крокодил, подкрался к нему сзади, быстрым и точным движением схватил его и мигом вытащил из воды.

Я уже не раз имел дело с крокодилами и знал, что молниеносность нападения и сила челюстей этих хищников не позволяют держать их в качестве домашних животных. Поэтому, когда Кэрол и Джун стали осаждать меня просьбами оставить крокодила в лагере, я наотрез отказал им и велел Пенге бросить его обратно в реку. Я знал, что если поддамся уговорам дочерей, они в скором времени недосчитаются пальцев.

После завтрака Марджори принялась укладывать в корзинку провизию, а я - готовить рыболовные снасти. Мы решили провести утро на рыбалке. Река Лунди изобиловала лещами и тигровой рыбой.

Мы нашли удобное, затененное высоким тростником место на берегу и принялись удить. Вскоре я заметил, что Кэрол, устроившаяся ярдах в двадцати от нас выше по реке, единоборствует с какой-то, должно быть, очень крупной рыбой. Ее удочка была изогнута, как туго натянутый лук, катушка сердито трещала, если рыба дергала лесу. Некоторое время мы с любопытством наблюдали за Кэрол: как-то она управится с рыбой, когда подведет ее к берегу,- как вдруг Кэрол потащило к реке, словно кто-то невидимый толкал ее в спину. С трудом удержавшись на ногах, она повернулась к нам и стала звать на помощь. Добыча явно перетягивала. Через несколько мгновений я уже стоял рядом с Кэрол, подсказывая, что надо делать, но в конце концов был вынужден взять у нее удочку. Иначе Кэрол могла бы сломать удочку или порвать лесу и упустить добычу. Я предполагал, что ей попался большой барбер, разновидность речной рыбы-кота. Эта рыба, по общему признанию довольно ленивая, все же иной раз заставляет удильщика изрядно попотеть. Нередки случаи, когда на удочку попадаются барберы весом свыше ста двадцати фунтов.

Повозившись несколько секунд с удочкой, я почувствовал, что рыба сопротивляется как-то необычно. Она не делала сильных, стремительных рывков и не прыгала картинно, что обычно для тигровой рыбы, но и не водила медленно и упорно, как барбер. Леса дергалась резко, и это было странно и непонятно.

Минуты через три мне удалось вывести добычу на поверхность. Подматывая лесу, я подводил добычу все ближе к берегу, и каково же было наше изумление, когда мы увидели, что Кэрол действительно поймала барбера, которого держал в зубах молодой крокодил!

Если крокодил схватил свою жертву, лишь угроза смерти может заставить его разомкнуть пасть. Зверь, с которым я имел дело, мертвой хваткой держал добычу и почуял неладное, лишь когда его вытащили из родной стихии на сушу. Это был крокодил около двенадцати фунтов весом, в возрасте двух-трех лет. Пока я с ним возился, к нам подбежали Мардж и Джун. Когда крокодил выпустил рыбу и метнулся к воде, мы все бросились врассыпную, ведь наши босые ноги были весьма соблазнительной приманкой для его лязгающих челюстей. После этого маленького происшествия мы снова принялись удить и часа через три вернулись в лагерь с увесистой сумкой лещей, среди которых было и несколько тигровых рыб. Марджори, любительница стряпни под открытым небом, начала готовить рыбу ко второму завтраку.

После еды женщины улеглись в палатке на раскладушках, а я опустился в шезлонг в тени огромного фигового дерева, у которого был разбит наш лагерь. Высоко в небе, над зеленым шатром леса, неподвижно висели или лениво кружили грифы, паря на восходящих потоках и завихрениях горячего воздуха. Жара усиливалась, и жужжанье насекомых, казалось, становилось все назойливее и раздражительнее. Изредка раздавалось хриплое карканье ворон. Тогда насекомые на мгновение притихали, но затем хором вступали вновь, еще более решительно и неистово, словно возмущаясь тем, что им помешали.

Края палатки были подвернуты и подвязаны, чтобы ее продувало ветерком, и со своего места я видел, как Марджори и девочки беспокойно ворочаются на раскладушках. В конце концов девочки поднялись и заявили, что лучше пойти прогуляться, чем мучиться от жары в палатке и слушать назойливое гудение насекомых.

Дети так порывисты, что подчас необходимо умерять их пыл, чтобы они не причинили себе вреда. Поэтому я строго-настрого наказал дочерям не уходить слишком далеко от лагеря. Не прошло и трех минут, как они сломя голову примчались обратно с горящими от возбуждения глазами.

- Папа! Папа! - кричали они.- Мы встретили слоненка, он совсем один, недалеко отсюда! Пойди посмотри сам, ну пожалуйста!

И не успел я встать с шезлонга, как они умчались обратно.

Я бросился за ними, Марджори, разбуженная криками,- за мной. Продравшись сквозь кустарник, со всех сторон обступавший наш лагерь, мы увидели девочек. Они стояли на пригорке, у края травянистой равнины, и указывали на молодого четырехгодовалого слона, который стоял совсем мирно, не подозревая о нашем присутствии. Я огляделся вокруг - нет ли поблизости еще слонов,- но, по всей видимости, малютка был действительно один. Мне казалось, что взрослые слоны обязательно должны быть где-то неподалеку, в тени зарослей, окаймлявших равнину: ведь встретить молодого слона совершенно одного, без взрослых - событие из ряда вон выходящее, даже, более того, неслыханное.

Понаблюдав некоторое время за слоненком, я заметил, что ест он совершенно необычным для слонов способом: подкапывает траву передней ногой, прижимает ее к хоботу и медленно продвигает вверх, до самого рта. Было совершенно ясно, что у слоненка поврежден хобот и он не может накручивать на него траву и отправлять ее в рот обычным способом.

Тем временем к нам присоединились трое наших помощников. Они подтвердили мое предположение. И тут Джун, всегда жалевшая увечных животных, внушила мне дерзкую мысль.

- Папа! Давай поймаем его и посмотрим, в чем дело! Я уверена, что он болен.

Как правило, молодые слоны не покидают стадо, не достигнув полной зрелости. Этот одинокий детеныш, вероятно, был единственным уцелевшим представителем стада, перебитого охотниками за слоновой костью, и, возможно, был ранен в хобот при бегстве. Поймав его, мы не только обеспечили бы себя материалом для нашего фильма, но и могли бы попытаться вылечить его. Ведь с парализованным хоботом он был почти так же беспомощен, как человек без рук.

Ловля диких животных - дело сугубо специфическое, требующее немалых навыков и сноровки, а ловить слона моим помощникам вообще никогда не приходилось. Я кратко проинструктировал их перед началом охоты, решив, что недостаток опыта они восполнят энтузиазмом.

Мой план был таков. Мы будем подбираться к слоненку со всех сторон и, воспользовавшись его замешательством, попытаемся затянуть веревку у него на ноге. Нас было шестеро. Я дал каждому из африканцев по длинной, крепкой пеньковой веревке и одну оставил себе.

Мы собрались у пригорка, наблюдая за слоненком. Он все еще не замечал нас и продолжал кормиться своим необычным способом. Перед началом кампании я дал последние указания. Марджори, Кэрол и Джун останутся на пригорке. В случае если слоненок побежит в их сторону, они должны будут встать во весь рост, энергично махать руками и стараться криками отогнать его обратно. Спокойно, с интервалами в пять минут мои помощники начали осторожно пробираться на отведенные им места, чтобы ждать моего сигнала к наступлению. Горячий полуденный воздух был недвижим, и я мог не опасаться, что слоненок учует запах двоих африканцев, которые уже стали поодаль с наветренной стороны.

Я дал знак остальным ребятам трогаться вперед. Они покинули заросшую кустарником опушку и начали тихо подкрадываться к слоненку. Сам я тоже направился к своему месту. Я находился ближе всех к животному, почти прямо перед ним. Местность была открытая, поросшая лишь невысокой, по щиколотку, травой. Не успел я пройти и десяти ярдов, как слоненок вдруг перестал есть и стал как вкопанный. Он уже заподозрил неладное. Я медленно поднял руку над головой, давая знак остальным замереть на месте. Минут десять, если не больше, мы стояли как истуканы. Наконец слоненок успокоился и снова начал есть. Я тихо подал знак трогаться дальше, и постепенно мы окружили его. Двигаясь почти улиточьим шагом, я подобрался к слоненку ярдов на тридцать и только тогда разглядел, что он гораздо крупнее, чем показался вначале. Ростом он был около пятидесяти четырех дюймов, а весил, должно быть, три четверти тонны.

Внезапно слоненок вскинул голову, растопырил уши, похожие на два одеяла с рваными краями, и замер на месте, прислушиваясь. При этом хобот его не поднялся понюхать воздух, как обычно у слонов, когда они почуют опасность, а безжизненно свисал точно плеть.

Затем слоненок издал пронзительный визг, напоминающий скрип шин на гудронированном шоссе, и устремился прямо на меня. Я выждал, пока он подбежит ярдов на пять, отскочил в сторону и стал заходить ему в тыл, подальше от его головы. Он мог сбить меня головой с легкостью тарана, и тут уж я был бы совершенно беззащитен: он затоптал бы меня насмерть. Но слоненок был не менее проворен, чем я. Он быстро повернулся, вновь издал свой устрашающий визг и бросился на меня. Я увернулся от него и на этот раз, и в тот самый момент, когда у меня мелькнула мысль, долго ли я смогу продержаться, прежде чем он собьет и раздавит меня, вокруг раздались крики и свист, и на вельд, словно антилопы, выбежали мои ребята.

Такой оборот немало озадачил слоненка. Забыв обо мне, он повернулся к подбегавшим африканцам, которые прыгали как одержимые, размахивали руками и сыпали ругательства в его адрес. Воспользовавшись замешательством животного, я подскочил к нему сзади и попытался захлестнуть веревкой его заднюю ногу. Почувствовав, как веревка змеей оплетает ему лодыжку, он моментально развернулся на месте и, не успел я восстановить равновесие, словно паровой каток, ткнул меня в грудь. Я полетел по траве, как лопнувший футбольный мяч. Сквозь темную завесу, внезапно опустившуюся мне на глаза, я видел, как мои ребята одолевали слоненка. Один из них повис на хоботе, остальные, налетая друг на друга, пытались обвязать веревками его задние ноги. Еще не вполне оправившись от сотрясения, я вскочил на ноги и ринулся в гущу схватки.

Один из африканцев продолжал упорно висеть на хоботе слоненка, еще двое повисли у него на ушах.

Кому-то удалось охватить веревкой его левую заднюю ногу, но дальше дело не пошло: остальная часть веревки превратилась в запутанный клубок узлов и петель и в таком виде ни на что не годилась.

Я схватил этот клубок и стал лихорадочно распутывать его. Пальцы меня не слушались. Неожиданно рванувшись, слоненок расшвырял своих преследователей и во весь опор помчался прямо к пригорку, где стояла Марджори с девочками. Меня и одного из ребят, имевшего глупость ухватиться за веревку, потащило вслед за ним.

Я выпустил веревку и попробовал обогнать слоненка, чтобы отпугнуть его от пригорка, но тут мои ноги запутались в веревке, и я вторично с такой силой ударился о землю, что у меня зашлось дыхание.

В этот момент Марджори, Кэрол и Джун закричали и замахали шляпами. Слоненок, теперь уже окончательно сбитый с толку странными призраками, которые то и дело вырастали перед ним, шарахнулся назад и побежал по своим следам прямо к тому месту, где я лежал, судорожно хватая ртом воздух. Чудовищным усилием воли я заставил себя откатиться в сторону, подальше от этих тяжело топочущих ног...

Преследование уже начало утомлять слоненка, а мы упорно продолжали теснить его то в одну, то в другую сторону, пока не настигли его. После повторной короткой стычки, во время которой я уверился, что хобот у слоненка совершенно не действует, мы сумели надежно связать его, и вскоре Марджори и девочки смогли покинуть пригорок, чтобы рассмотреть слоненка вблизи.

Хотя слоненок уже почти полностью утратил свой боевой пыл, он все еще артачился и бодался головой всякий раз, когда кто-нибудь из нас оказывался в сфере действия его "тарана". Мне очень хотелось осмотреть его хобот, но я был вынужден отложить это на будущее в надежде, что слоненок вскоре успокоится. Хобот был явно поврежден; если б слоненок пользовался им, как положено, мы не выиграли бы эту битву так легко.

Поймать и опутать слоненка веревками было еще полдела. Теперь возникла новая проблема - каким образом доставить его в лагерь. Мы тянули и подталкивали Джамбо, как Кэрол и Джун уже окрестили слоненка, но он уперся ногами в землю - и ни с места.

Африканцы и Майкл поймали слоненка
Африканцы и Майкл поймали слоненка

Старый способ вести за собой осла, маня его морковкой, не так уж баснословен, как может показаться с первого взгляда. Марджори предложила заманивать слоненка свежесорванными листьями мопани, и приманка подействовала - через несколько минут мы были в лагере. Чтобы слоненок мог свободно шагать, мы оставили веревку лишь на его левой ноге. Другая веревка свободно болталась вокруг его шеи; я и один африканец держали ее концы и могли направлять слоненка в нужную сторону.

Наконец мы вошли в лагерь. Ветка мопани по-прежнему маячила перед Джамбо, как вдруг он рванулся с новой силой и опрокинул двоих ребят, словно кегли. Мы отчаянно вцепились в концы веревки, но, прежде чем сумели утихомирить его, он чуть не сровнял с землей наш лагерь. Почти весь следующий день мне пришлось заниматься починкой столов, стульев и палатки.

Мы привязали Джамбо к дереву ярдах в двадцати от лагеря и хорошо позаботились о нем. Перед ним поставили большое ведро воды, навалили ворох свежесрезанных молодых веток мопани. Две энергичные девочки постоянно ухаживали за ним.

Я валился с ног от усталости. Поставив один из неповрежденных складных стульев в нескольких ярдах от Джамбо, я присел отдохнуть, а заодно и понаблюдать, как он ест и пьет. Минут через двадцать Джамбо принялся есть, опять все тем же необычным способом, ногой и хоботом запихивая листья в рот.

Несомненно, его хобот бездействовал уже довольно длительное время - иначе как бы он мог освоить столь своеобразный способ кормежки? Я поднялся, взял пучок листьев мопани и поднес его ко рту слоненка. Он не колеблясь, схватил его и стал жадно жевать. Ко мне присоединилось все семейство, и целый час мы кормили слоненка таким образом. Я осмотрел его хобот и установил, что он совершенно парализован. Я начал ощупывать его с кончика, потихоньку поднимаясь все выше и выше, но, когда достиг места, где хобот переходит в голову, слоненок резко дернулся как от боли и несколько минут не подпускал меня к себе.

Я решил дать ему отдохнуть, а более тщательный осмотр отложить на завтра. Когда он принялся пить из ведра, на него больно было смотреть. Начал он с того, что поднял голову и погрузил кончик хобота в воду. Набрав полный хобот воды, он стал двигать головой вверх и вниз, раскачивая хобот взад и вперед, а затем, достаточно раскачав его, удивительно метко забросил кончик в рот и вылил остатки воды в горло. Надо полагать, бедняга ежедневно часами простаивал у водопоя, утоляя жажду маленькими глотками, всего по нескольку капель за раз.

На следующее утро Джамбо был полон жизни. Африканцы заново налили в его ведро воды, нарезали ему на завтрак груды веток мопани. Его уже можно было гладить и похлопывать, не опасаясь, что он станет брыкаться и бодать головой. Всего лишь за одну ночь он стал кротким и послушным, как щенок. Я всегда утверждал, что слон - самое умное и самое чуткое из всех животных. Какое другое дикое животное, с его инстинктивным страхом перед человеком, так же легко откликнулось бы на доброту, как этот слоненок, еще только вчера бывший свирепым, неукрощенным обитателем джунглей?

Мне даже почудилось в его добрых, с длинными ресницами глазах что-то вроде человеческого выражения, когда он устремил их на меня, а затем медленно перевел на Марджори и девочек, словно желая сказать: "Спасибо. Никто еще не делал для меня такого".

Предоставив довольному Джамбо уминать завтрак, мы взяли кинокамеру, ружье и бутылки с водой, Пенга водрузил на голову корзину с провизией, и наш маленький отряд, покинув лагерь, вступил на хорошо протоптанную звериную тропу, что вела к огромной заводи на реке, примерно в миле вниз по течению. Как сказали нам африканцы, заводь кишела крокодилами, к тому же мы непременно должны были встретить большое стадо бегемотов, которые любили нежиться в этой части реки. А если мы хотим видеть, как животные идут к водопою, достаточно соорудить небольшое укрытие в тростнике и спокойно ждать.

Продвигаясь звериной тропой, я и не подозревал, что этот день должен стать памятным днем в нашей жизни, полным необычайных, волнующих происшествий.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательского поиска


Диски от INNOBI.RU




Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Злыгостев Алексей Сергеевич - дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://animalkingdom.su/ "AnimalKingdom.su: Мир животных"