Новости    Библиотека    Энциклопедия    Юмор    Ссылки    Карта проектов    О нас   


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Целлулоидные джунгли

Я прибыл в Лондон в конце 1952 года. Эта была моя первая поездка в Англию, и я не знал, что меня там ожидает. Я вез с собой плоские металлические коробки с пленками фильма "Ярость Африки", который хотел продать.

В Лондоне я никого не знал, но в газете "Дейли экспресс" работал знакомый одного моего друга в Претории. Мой друг посоветовал мне снять номер в отеле и сразу же позвонить его приятелю в "Экспресс", чтобы выяснить, не знает ли тот какого-нибудь режиссера или продюсера, кто мог бы заинтересоваться моим фильмом.

В лондонском аэропорту я сел в автобус, и мимо меня миля за милей понеслись небольшие домики и магазинчики. Я поинтересовался, скоро ли мы прибудем в Лондон, и был очень удивлен, когда кондуктор сказал, что это и есть Лондон. В своей стране я привык к миниатюрным городам с современными высокими зданиями и широкими улицами, и поэтому разбросанность Лондона меня поразила.

Я остановился в отеле близ Марбл Арч и позвонил приятелю своего друга на Флит-стрит. Мне сказали, что он в отъезде, но тут же спросили, не может ли газета мне чем-нибудь помочь. Я понимал, что такого случая мне, может быть, никогда больше не представится, и объяснил, что приехал сюда из Южной Африки с фильмом о жизни диких животных. Это необычный фильм, и, если они пришлют ко мне какого-нибудь человека, он не потеряет времени даром. Я мог бы предложить ему хороший материал для сценария и несколько сюжетных фильмов о животных, которые я считал верхом совершенства. Должно быть, человек на другом конце провода не первый раз слышал подобные истории и не проявил большого энтузиазма. Но он сказал, что свяжет меня с редакцией комиксов, ведь это по их части.

Сначала со мной говорил заведующий редакцией, потом еще какой-то человек, который сейчас же назначил мне свидание.

- Около вашей гостиницы нельзя поставить машину,- сказал он,- поэтому давайте лучше встретимся в парке.

Я, конечно, понял, что речь идет о Гайд-парке, как раз напротив Марбл Арч.

- Как мне вас узнать? - спросил я.

- У меня красный спортивный автомобиль,- ответил он,- я буду сидеть в машине, пока вы не подойдете.

Вот при каких обстоятельствах встретился я с Джеймсом Лизором, который потом стал моим большим другом. За бутылкой вина он рассматривал мои снимки, а я рассказал ему несколько случаев, которые мне пришлось пережить во время поездок по Африке. Его поразило отличное качество моих снимков, и приключения мои, по-видимому, тоже произвели на него сильное впечатление.

Он написал обо мне статью и напечатал ее в "Экспрессе". Статья вызвала большой интерес у публики. Через несколько дней он позвонил снова, а потом вместе с женой зашел ко мне пообедать. В те дни в Лондоне кусок мяса был почти событием, но один мой друг из американского посольства занес мне накануне фунта два или три бифштексов. Мы их обжарили в моей маленькой кухне и съели с луком и жареным картофелем. После обеда Джеймс Лизор приступил к делу.

- Послушайте, Джордж,- сказал он,- почему бы вам не написать книгу обо всем, что вы пережили?

Меня взволновало его предложение. Сообразив, что над фильмом и книгой можно работать одновременно, я решил написать эту книгу и назвать ее тоже "Ярость Африки". Мысль оказалась очень удачной, и с того времени между Джеймсом и мной завязалась дружба, которая продолжается до сих пор. Он начал писать сценарии для моих телевизионных фильмов, а я стал крестным отцом его старшего сына.

Однако мои дела с продажей фильма не двигались с места. А в последующие месяцы мне стало совершенно ясно, что мир кино - это джунгли, но совсем не такие, к каким я привык.

Я вспоминаю, как охотился однажды в пустыне Калахари на льва. Это было в тех местах, где раньше мне всегда везло. В это путешествие за три сотни миль по скверной дороге я отправился вместе с одним старым другом. Я не сомневался, что моему ружью не придется бездействовать. В этом я был уверен не меньше, чем аристократ в собственных охотничьих угодьях. Я вспоминаю, как мы сидели ночью в нашем маленьком лагере перед угольками догорающего костра, прислушивались к ночным шорохам, и я рассказывал своему другу, какие восхитительные переживания ожидают нас завтра.

На следующее утро мы позавтракали вяленым мясом, попили кофе и отправились дальше, осторожно пробираясь по разбитым песчаным колеям со скоростью восьми миль в час. Мы приближались к обетованной земле львов, и это предчувствие наполняло нас первобытным магическим трепетом. Место близ засоленной впадины, которое мы выбрали в ту ночь для стоянки, было мне хорошо знакомо. Я не раз видел, как сотни антилоп - канны, горные скакуны и камы - приходили сюда и с жадностью лизали соленую землю. Это был рай для львов, подстерегающих добычу, и рай для охотников, подстерегающих львов.

По пути сюда мы никого не встретили, однако в нашем лагере сразу же появились африканские охотники, мои прежние проводники. Каким-то совершенно загадочным путем они узнают обо всем, что происходит в их бушвельде. Наутро мы отправились в джипе вместе с охотниками и стали разыскивать вокруг соленой впадины свежие следы льва. Я нисколько не сомневался, что мы выследим его еще засветло, ведь следопыты в этих краях славятся своим высоким искусством. Сидя в джипе, мы все время ждали, когда кто-нибудь из них хлопнет себя по бедру - условный знак, что им удалось обнаружить свежий след.

Много часов кружили охотники около впадины, но тщетно - все следы были старые. Я решил проехать вперед миль на двадцать, к другому такому же месту. По дороге ко мне подошел какой-то мальчик и сказал, что около их деревни люди слышали рычание львов. Мы свернули к деревне, но оказалось, что львы были там несколько дней назад. Уже без прежнего пыла тряслись мы по отвратительной дороге, усталые, в синяках, сытые охотой по горло. Однако на охоте все дело случая. Я не был так уж уверен, что все наше путешествие кончится ничем, и поэтому решил поискать еще немного около такой же впадины. Солнце жгло нам затылки, а мы все ходили и ходили вокруг. Неожиданно знакомая дрожь пробежала у меня по спине: я увидел перед собой свежий след льва, и мы тут же отправились по следу.

Этот случай не выходил у меня из головы все те невеселые дни, что я провел в Лондоне, пытаясь заинтересовать какого-нибудь дельца фильмом "Ярость Африки". Я исходил Вардур-стрит вдоль и поперек и везде получал отказы через секретарш, которые так же ловко умели любезно отказать, как леопард подкараулить свою жертву.

Их шефы, должно быть, непрерывно заседали, завтракали, пили чай или даже смотрели фильмы. Во всяком случае в конторе их никогда не было. Меня обычно спрашивали, не смогу ли я зайти завтра и не хочу ли я оставить свое имя и адрес.

Если я оставлял свое имя, о нем больше никогда не вспоминали. А если просил назначить мне личную встречу, то получал ответ, что это будет возможно лишь через неделю, а то и через две, потому что у шефа расписана каждая минута. Когда же я все-таки приходил к ним еще раз, ответы оставались точно такими же.

Лишь статья Джимми Лизора в "Дейли экспресс" о моей охоте на крупного зверя спасла меня от полного разочарования. Как только она появилась в газете, я воспользовался ею как рекламой и стал звонить в крупные кинокомпании. Должно быть, некоторые воротилы кино все же читают газеты, потому что теперь я без труда добивался у них приема.

Однако после каждого просмотра моего фильма в закрытых кинозалах я по-прежнему переживал жестокие разочарования. Недостатка в комплиментах не было, но потом начиналась беспощадная критика.

- Здорово, очень здорово, но, на мой взгляд, слишком много крови и жестокости.

- Слишком много реализма.

- Скверно подействует на детей.

Такого рода замечания, приводившие меня в бешенство, решили судьбу моего фильма, и он оставался во мраке своих металлических коробок.

Однако в фильме "Ярость Африки" показана лишь простая правда о жизни животных, и, если это слишком грубо для детей, могу ответить, что я не снимаю детских фильмов. Я показал Природу такой, какой она всегда была и останется. Возможно, я ошибся, думая, что люди, привыкшие к спокойной жизни, могут благосклонно смотреть на то, как убивают льва или как леопард терзает бабуина. Но я жил среди всего этого, видел это повседневно и принимал все как обычное проявление жизни в мире животных. Все это происходит постоянно, каждый день, каждую минуту.

Больше всего надежд и бодрости у меня появилось после посещения компании Артура Рэнка, которая очень заинтересовалась фильмом. Мы начали переговоры и для просмотра вызвали цензора. Я сидел на этом сеансе с крепко стиснутыми кулаками и возносил молитвы к небу, но это не помогло. Цензор заявил, что в фильме слишком много жестокости, и приказал сделать вырезки, которые ни меня, ни компанию Рэнка совершенно не устраивали.

- К черту! - решил я.- Если Англия так оценивает "Ярость Африки", повезу фильм в Америку.

Через несколько дней я был уже на борту "Куин Мэри", которая отправлялась в Нью-Йорк. В Америку я ехал впервые, поэтому заранее послал телеграмму своему другу - полковнику Эдварду Блэнку, бывшему авиационному атташе при посольстве Соединенных Штатов в Претории. Он встретил меня в порту. Я оставил свой багаж в гостинице, и потом мы целую ночь совершали стремительные вылазки по барам, кабаре и ночным клубам.

После двух лихорадочных дней беспрерывных развлечений я понял, что Эд старается отплатить за гостеприимство, которое ему оказывали в Претории в течение трех лет. Я почувствовал, что могу похоронить себя навеки в самых глухих и недоступных джунглях. Доброте Эда, казалось, не будет конца, и, проведя с ним и его семьей некоторое время в Вашингтоне, я удрал на рождество к другому своему старому знакомому - турку Хармбургеру. Он был в Претории вторым авиационным атташе и моим партнером в увлекательных сафари. Вернувшись из Африки, он стал вести спокойную жизнь буржуа в городе Дайтоне штата Огайо.

Все дни праздника мы предавались воспоминаниям, а потом я улетел в Лос-Анжелес. Там я остановился в гостинице близ знаменитого перекрестка Голливудского бульвара и Вайн-стрит. Я сразу же позвонил Питеру Крафту, американскому продюсеру, с которым встретился в Претории, заинтересовав его фильмом "Ярость Африки". Мы назначили встречу на следующий день, и он обещал показать мне свою студию, монтажную и лабораторию. Контора его помещалась этажом выше.

Крафт имел странную привычку сообщать о цене каждого предмета оборудования, которое он мне показывал, водя по студии.

- Эта машина стоила мне двадцать пять тысяч долларов,- говорил он, а я делал вид, что цена произвела на меня впечатление.- Этот копировальный аппарат обошелся в двадцать тысяч долларов. А вот здесь машина, которая переводит снимки с 16-миллиметровой пленки на 35-миллиметровую. Мы используем эту малютку, когда начнем работать над вашей картиной.

Все это производило на меня очень приятное впечатление. Наконец-то, думал я, мы на верном пути. Вот человек, который располагает всем необходимым, чтобы мой фильм мог иметь успех. Мне не терпелось поскорее принести ему пленки.

Видя, что я сгораю от желания отдать ему свой фильм, Питер не стал терять времени и тут же составил договор, по которому я соглашался отчислять ему треть прибылей. Я подписал договор с радостью, и через несколько дней мы приступили к монтажу фильма. Это происходило не в студии, как я ожидал, а в маленькой комнатке рядом с его конторой. Оборудование было не лучше того, каким я пользовался в Преторий, завершая свой первый монтаж.

- Внизу у нас слишком много срочной работы,- объяснил он,- а эту мы без труда можем делать и здесь.

Сначала его объяснения меня вполне удовлетворяли, но потом, увидев, как идет работа, я стал задумываться, так ли уж хорошо он знает дело, как хотел показать. Я чувствовал, что результаты часто получаются неважные, и меня охватывало какое-то беспокойство.

К тому же я заметил, что в лабораторию он старается спускаться тайком от меня. А когда в перерывах мы ходили в дешевый ресторан напротив нашего дома, чтобы съесть тарелку бобового супа с крекером, он всегда давал мне возможность заплатить свою долю. У меня зародилось подозрение. Я осторожно и тактично стал расспрашивать о Питере сотрудников лаборатории и вскоре узнал, что настоящим ее владельцем был человек по имени Оскар Френд, с которым я сумел встретиться. Это открытие меня взбесило, но я ничего не стал говорить Оскару, пока мне не представился случай позавтракать с ним в Браун-Дерби.

Оскар очень расстроился, когда я рассказал ему обо всех своих подозрениях.

- Питер Крафт,- сказал он мне,- тип довольно подозрительный, с ним лучше не связываться. Он арендует у меня контору, но не имеет никакого отношения ни к студии, ни к лаборатории. Когда я впервые увидел вас в его компании, то сразу же подумал, не затевает ли он опять какую-нибудь махинацию.

- Так что же мне делать? - спросил я.

- Как можно скорее избавиться от этого договора.

А Питер Крафт тем временем придумывал объяснения, почему ему до сих пор не удалось продать "Ярость Африки". Кинокомпании не заинтересованы, говорил он, и не потому, что фильм им не понравился. Сейчас появился синемаскоп, стерео, синерама и другая штука для широкого экрана, поэтому кинопромышленники действуют очень осторожно и пока не берут на себя никаких обязательств.

Время было действительно трудное, и Питер, не сумев сразу сбыть с рук мой фильм, упал духом. Я стоил ему денег, а достать их было негде, и, хотя он все еще разыгрывал крупного продюсера, я уже знал ему цену.

- Питер,- сказал я однажды утром,- я бы хотел зайти к вам в контору и поговорить.

- Конечно, конечно. Хоть сейчас,- пригласил он.

Мы сели, и я сразу же приступил к делу.

- Не думаю, что нам удастся пристроить где-нибудь этот фильм. И, чтобы не терять попусту ни вашего, ни моего времени, было бы благоразумнее считать дело законченным и расторгнуть договор.

- Странно, что вы первый заговорили об этом,- ответил он,- уже несколько дней я думаю о том же самом и теперь вот решил, как уладить дело.

- Что вы предлагаете? - спросил я.

- А вот что,- с готовностью ответил он.- Все это время я вынужден был заниматься только вашей картиной и забросил всю остальную работу. Вы, конечно, понимаете, что время для меня дорого. Время - деньги. Я думаю, что, если вы заплатите за мое время и мою работу две тысячи долларов и оплатите все расходы по лаборатории, я смогу освободить вас от обязательств по договору.

Только тут я сообразил, как близко плавал от пасти крокодила. Проделав с моим фильмом мнимую работу, Крафт теперь хотел продать его мне же, и за немалую цену! Да, я оказался в роли невинного младенца.

- Черта с два! - резко отчеканил я.

Его добродушное настроение сразу исчезло, и я понял, что ответил как надо.

- Постойте, постойте, что это с вами? - спросил он с раздражением.

- А вот что. Вы обманули меня и заставили подписать договор, решив, что я слишком глуп и не смогу ни в чем разобраться. Вы пытались внушить мне, что кинолаборатория внизу принадлежит вам и что вы водите дружбу со всеми заправилами кино. Но теперь я знаю, что вы просто жалкий лгун. Доставайте-ка контракт и порвите его. Иначе я оставлю от вас одни клочья и выброшу их в окно.

В этот решающий момент в контору вошла его жена Маурин.

- Послушайте, что здесь происходит? - спросила она.

Кипя от негодования, я рассказал ей обо всем. Не знаю, была ли Маурин сообщницей мужа или просто очень преданной женой, но она не захотела поверить в то, что Крафт пытался меня надуть.

- У вас нет никаких доказательств. Вы просто сочиняете обвинения, - сказала она.

И тогда я понял, в какой оказался ловушке. Ну, конечно, я не смогу доказать, что Питер Крафт меня обманул. Я был введен в заблуждение его хвастливой болтовней и отдал ему пленки. По закону он может требовать за них сколько хочет. Единственный способ получить пленки обратно - выкупить их.

Но если бы я даже и согласился на грабительские условия Крафта, все равно мне нечем было бы заплатить ему. Небольшая сумма, которую южноафриканское правительство обменяло мне на доллары, уже подходила к концу. Оставшихся денег едва хватит на то, чтобы оплатить счет за гостиницу и пробыть в Голливуде еще две-три недели. Я жил здесь уже почти два месяца, все деньги были истрачены. Вдруг мне пришла в голову мысль: где оригинал моего фильма? Окажись он снова в моих руках, я бы еще мог одолеть Крафта.

Я встал, небрежно снял с вешалки шляпу и, к изумлению Крафта и его жены, с самым беззаботным видом вышел из конторы. Чтобы попасть на лестницу, ведущую к выходу, надо было пройти через маленькую комнату, которую мы использовали для монтажа. Я быстро оглядел ряды металлических коробок над монтажным столом и в ту же секунду заметил надпись "Ярость Африки".

Все, ради чего я работал, все мое будущее зависело теперь от этих двух коробок. Крафт, должно быть, услышал, что я остановился, и вышел из-за своей конторки, так как в это время раздался скрип его вращающегося стула. Я быстро подскочил к коробкам и уцепился за них обеими руками, но никак не мог их вытащить. Они были крепко зажаты между другими коробками.

- Эй, оставь пленки в покое! - раздался за моей спиной голос Крафта.

- А поди ты к черту! - огрызнулся я.

Он кинулся на меня как дикий зверь, но у него не оказалось достаточной силы и гибкости. Одним рывком я сбросил с себя его тщедушное тело, и, когда он поднял испуганное лицо, я что есть силы стукнул его в подбородок. Крафт свалился как подкошенный. Его жена, стоявшая в дверях, подняла отчаянный крик, но я не обращал на нее внимания и все старался вытащить коробки с пленками. Пока я с ними возился, на лестнице послышались шаги, двери распахнулись, и в комнату влетел Оскар с двумя своими сотрудниками.

- Что тут, черт побери, происходит? - опросил он.

- Сначала приведем в чувство этого мелкого жулика,- ответил я,- потом я вам все расскажу.

Вскоре Крафт уже сидел на стуле и бессмысленно моргал глазами.

- Ну что ж, послушаем,- предложил Оскар.

Я очень коротко рассказал обо всем случившемся.

- Это наглая ложь! - закричала Маурин.

- Ну ладно, успокойтесь,- проворчал Оскар.- Питер уже давно этим занимается. Лучше подумаем, как нам все это уладить.

Он увел меня в свой кабинет. Прежде чем начать разговор, мы посидели, покурили.

- Вы сваляли страшного дурака, отдубасив этого Крафта,- сказал Оскар.- Но я могу себе представить, в каком вы были состоянии. А теперь послушайте меня. Чтобы с ним разделаться, лучше всего заплатить ему. Потому что, если он подаст в суд или вы на него подадите, это обойдется в десять раз дороже того, что он просит.

- Но ведь у меня нет денег, Оскар,- возразил я.

- Нет, они у вас есть,- ответил он.- С этой самой минуты они у вас есть,- он вынул пачку стодолларовых бумажек и отсчитал мне десять штук.

- Это только тысяча,- сказал я,- а он просит две.

- Будет доволен и одной.

- И еще вот что, Оскар. Я не могу принять от вас этих денег, не дав вам никакой гарантии.

- Ну хорошо. Я заключаю с вами сделку. Если это успокоит вашу совесть, я оставлю у себя оригинал фильма. Так будет безопаснее. Потом я забираю у Крафта копию, чтобы вы смогли предложить ее какой-нибудь кинофирме. Ну, как?

- Прекрасно,- еле выдавил я.

Оскар позвонил Крафту, и тот явился через несколько минут, хмуро потирая челюсть. Но боевой дух его уже покинул, и вскоре он согласился на тысячу долларов, которые предложил ему Оскар.

Продать свой фильм мне надо было в ближайшие же две недели, пока еще оставались деньги на жизнь. Меня терзало отчаяние. Я должен был Оскару тысячу долларов, которые он заплатил Крафту, да еще около трехсот долларов за работу, выполненную в его лаборатории.

С фильмом под мышкой ходил я из студии в студию, получая везде один и тот же ответ: очень жаль, но пока не прояснится это дело с синемаскопом, у нас связаны руки. Продержитесь еще немного. А там, может быть, у нас с вами что-нибудь и получится.

И я таки держался. Прошел еще месяц, в Голливуде все было по-старому. Но судьба улыбнулась мне за океаном. Одна издательская фирма в Лондоне приняла мою рукопись о приключениях на охоте в Африке, и я с восторгом прочитал сообщение, что первая моя книга "Ярость Африки" скоро будет напечатана.

Как-то рано утром у меня в номере зазвонил телефон. Говорил Оскар.

- Куда же ты пропал? Давно не видел тебя. Как самочувствие?

- Я здоров.

- А с фильмом что-нибудь выходит?

- Пока нет.

Наступила долгая пауза, и я уже думал, что Оскар повесил трубку. Но его голос меня успокоил.

- Рад буду тебя видеть. Почему не заглядываешь?

- Хорошо, Оскар, я зайду сегодня утром.

- Блестяще! Ну, до скорого. Жду.

Вот и все, думал я, вешая трубку, Оскар давно ждет своих денег и теперь хочет, чтобы я вернул ему хотя бы часть долга.

Я приехал в его контору, приготовившись отдать оригинал фильма в его полное распоряжение и таким образом расплатиться с ним. Я готов был признать свое поражение и вернуться в Африку.

- Садись, Джордж,- сказал он своим мягким голосом.- Расскажи-ка мне, сколько у тебя осталось денег?

Я с трудом перевел дыхание, прежде чем ему ответить.

- Нисколько. Сейчас я истратил последние пятнадцать центов на автобус.

- Так я и думал. Что же ты, черт подери, не приходил ко мне раньше? Проклятая гордость, да?

Я даже не смел взглянуть на него.

- Послушай, Джордж,- продолжал он,- я знаю, что у тебя скверное положение. Знаю, что ты ездишь в трамваях и автобусах, а не в такси, и даже ходишь пешком по многу миль в день, чтобы сэкономить гроши. Скажи на милость, какой в этом смысл? Ведь тебе надо действовать быстро и кругом поспевать.

- Но как же...

- Не перебивай. Дай мне кончить, и тогда можешь разглагольствовать сколько твоей душе угодно. Так вот, у меня есть шевроле с откидным верхом. Можешь взять его и ездить сколько хочешь. А здесь,- он нагнулся, выдвинул ящик и вынул из него пухлый конверт,- здесь две тысячи долларов. Этого тебе хватит на некоторое время, а когда все истратишь, у меня найдется еще.

Я онемел и просто не верил своим ушам.

- Ну ладно, приди в себя,- сказал он.

Я был в восхищении от той простоты, с какой он сделал этот великолепный жест, так что его благодеяние не было мне в тягость. Осипшим голосом я пытался его благодарить.

- Да бери, чего уж там,- перебил он.

- Но скажи мне ради бога, если я не продам фильм, чем же я расплачусь с тобой?

- Фильм ты продашь. Не волнуйся. А если и нет, то вот что я тебе скажу - я скоро собираюсь в Африку, и ты устроишь для меня сафари. Вот мы и будем квиты, так что ли?

Я не находил слов. Этим поступком он восстановил мою веру в человечество. Он дал мне возможность продержаться еще немного. А мне это нужно было до зарезу. Я вышел из его конторы как ошалелый.

Ровно через две недели у меня в номере снова зазвонил телефон, и я снял трубку.

- Послушайте, это вы продаете картину об Африке? - спросил незнакомый голос.

- Я. А кто спрашивает?

- Мое имя Сэнсом, Лез Сэнсом. Я из Артистического объединения. Не покажете ли вы нам свой фильм? Может быть, он нас заинтересует.

Не покажу ли я им свой фильм? Что за вопрос! И когда я его показал, Артистическое объединение выплатило мне первый гонорар - двадцать пять тысяч долларов! Как и в той охоте на льва, свежий след я нашел в самый последний момент.

Как на крыльях полетел я к Питеру Крафту и с договором в руках вошел в его контору.

- Ну, ну... не затевайте ссору,- пробормотал он, занимая оборонительную позицию.

- Нет, Питер, я пришел сюда не для ссоры. Я только хочу задать вам один вопрос.

- Какой вопрос? - произнес он с облегчением.

- А вот какой,- сказал я, размахивая своим новым договором.- Слыхали вы когда-нибудь о курице, несущей золотые яйца?

- Д-Да.

- Ну так читайте,- я бросил договор ему на стол.

Он нерешительно взял его в руки и стал читать.

Я дал ему достаточно времени, чтобы он мог осмыслить прочитанное, потом вынул договор из его дрожащих пальцев и вышел из конторы. Больше я туда не возвращался.

Аванс, полученный за фильм, позволил мне расплатиться с Оскаром. Взять от меня большую сумму он отказался. Тогда я сменил покрышки на его шевроле, сделал капитальный ремонт мотора и, не сказав ему об этом ни слова, оставил машину в его гараже.

В Лос-Анжелесе я пробыл еще месяц, работая с Артистическим объединением над фильмом "Ярость Африки" и просматривая свою книгу. В свободные минуты я не отходил от телевизора, стараясь уловить дух американских передач. До отъезда в Африку я уже точно знал, что интересует американскую публику. У меня была твердая уверенность, что серия телевизионных фильмов об Африке, снятых с натуры, будет иметь успех. Но нужно было по-иному подойти к обычному фильму о животных, придумать какой-то особый ход.

И вот, когда я летел домой на реактивном лайнере "Комета", у меня зародилась мысль о фильме "Семья Майклов в Африке", в котором будут показаны подлинные приключения одной семьи во время "охоты" на крупного зверя. Это должно было привести к большим переменам во всей моей жизни.

Теперь моя семья сумеет повидать Африку: ее животных, ее людей, ее чудеса. Мы сможем побывать в глухих джунглях, пройти через выжженные пески пустынь, путешествовать по могучим рекам и холмистым равнинам, по лесам, топям и долинам, которые я хорошо знал и любил. А зрители телевизионных передач будут мысленно путешествовать с нами. Они увидят все, что видели мы, и, спокойно сидя у себя дома, разделят с нами опасные приключения.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательского поиска


Диски от INNOBI.RU




Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Злыгостев Алексей Сергеевич - дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://animalkingdom.su/ "AnimalKingdom.su: Мир животных"