НОВОСТИ  КНИГИ  ЭНЦИКЛОПЕДИЯ  ЮМОР  КАРТА САЙТА  ССЫЛКИ  О НАС






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Имени Джима Корбетта

Имени Джима Корбетта
Имени Джима Корбетта

На первом же заседании Индийского совета по охране природы, происходившем в 1952 году в Майсуре, обсуждался вопрос о подыскании на севере Индии нового местообитания для нескольких индийских львов. Сосредоточение их в одном месте, в Гирском лесу, казалось нам неблагоразумным: в случае возникновения на западе Индии эпизоотии или какого-либо другого бедствия был риск потерять последних представителей этого вида.

Новое обиталище львов следовало выбрать в пределах прежней зоны их распространения, но с учетом экологических условий, так как рельеф и климат Индии заметно изменялись в результате вырубки и расчистки лесов для нужд земледелия.

Правительство штата Уттар-Прадеш предложило создать заповедник для львов в 43 милях от Варанаси (бывшего Бенареса), назвав его "Чандрапрабха" ("Сияние луны"). Соответственно в декабре 1957 года из Гирского леса в заповедник были доставлены лев и две львицы. Одна из львиц вскоре принесла одного детеныша, но уже в июне 1958 года он был убит браконьерами.

Другая львица принесла в 1960 году двух детенышей, а затем ушла с ними в Бихар. Позднее она возвратилась в Уттар-Прадеш, но при ней оставался только один детеныш. В 1962 году его нашли мертвым; причина смерти, несмотря на проведенное расследование, так и не была установлена.

В январе 1962 года первая львица опять произвела на свет одного детеныша, а вторая в феврале того же года - двоих. Таким образом, по последним сведениям, датируемым маем 1963 года, число львов в заповеднике Уттар-Прадеша достигло семи; к 1964 году ожидалось увеличение числа львов до одиннадцати.

О результатах этого опыта судить еще рано. Во всяком случае, условия в заповеднике благоприятны: во-первых, там нет хищников, тигров, которые конкурировали бы со львами, а красные волки лишь изредка забегают в леса Варанаси из соседнего Бихара; во-вторых, в этих местах и даже в пределах самого заповедника есть много диких травоядных животных, на которых охотятся львы.

Во всяком случае, руководство Уттар-Прадеша сделало прекрасный почин. Пожелаем ему большого успеха!

В самой северной части штата есть еще два заповедника: Раджаджи и Кансрау. Я был и в том, и в другом, и оба они мне понравились. К сожалению, территория заповедника Раджаджи, включающая один из лучших лесов Индии, являвшихся ранее заказником для охоты вице-королей, в момент моего посещения была в буквальном смысле оккупирована гуджарами и их стадами.

Гуджары (кочевники) на сезон дождей угоняют свои стада на горные пастбища, а с наступлением холодной погоды возвращаются с ними вниз, в предгорье и на равнины. И весьма досадно, что они пасут скот на территориях охраняемых лесов и тем более заповедников.

Немного юго-западнее заповедника Раджаджи, в предгорьях Гималаев, находится знаменитый Национальный парк имени Корбетта (фото 48), особенно ценный тем, что он является местом обитания тигров. Этот первый в Индии Национальный парк был создан в 1935 году и назывался сначала Национальным парком Хэйли (в честь бывшего губернатора Уттар-Прадеша).

Фото 48. Вид на предгорья из Национального парка им. Корбетта. (Как известно, в 'мертвый' сезон в этом домике ночевал тигр!)
Фото 48. Вид на предгорья из Национального парка им. Корбетта. (Как известно, в 'мертвый' сезон в этом домике ночевал тигр!)

В 1954 году я провел в этом парке восемь незабываемых дней. Я уже давно стремился побывать в той части Индии, где Ф. В. Чэмпион фотографировал диких животных и где Джим Корбетт стяжал себе славу натуралиста и охотника за тиграми- людоедами и леопардами.

Чэмпион - автор двух интереснейших книг: "Путешествие с фотоаппаратом по стране тигров", вышедшей в 1927 году, и "Джунгли при солнце и в полумраке", которая вышла несколько позднее. Оба издания насыщены фотографиями диких животных. Правда, ряд снимков сделан самими животными (при автовспышках), но и при дневном свете автор часто фотографировал диких животных в привычной им обстановке.

Ф. Чэмпиона по праву можно назвать пионером "охоты" с фотоаппаратом в Индии. В свое время и сам он, и его книги произвели на меня огромное впечатление.

Мне посчастливилось случайно встретиться с ним в 1938 году на пароходе, когда я возвращался в Индию из отпуска на родину. Мы много беседовали об Индии, о ее диких животных, и Чэмпион завидовал тому, что я живу в Ассаме и могу наблюдать таких интересных животных, как носорог и дикий буйвол, которые не встречаются в Уттар-Прадеше.

Выйдя в отставку в 1947 году, Чэмпион покинул Индию и уехал в Африку, в Танганьику. Он писал мне оттуда: "Снимать диких животных здесь слишком легко. Большая часть их живет на открытых пространствах в парках и заповедниках, и ничего не стоит подъехать к ним на автомобиле и сфотографировать... Я устал снимать львов, которые никак не реагируют на автомобили, и тоскую по моим друзьям тиграм, с которыми мне порядком пришлось повозиться".

Почти во всех письмах Чэмпиона сквозила тоска по стране, в которой они с женой провели столько счастливых лет. Вот почему, выйдя в отставку, я не уехал из Индии, посвятив свои силы делу изучения и охраны еще оставшихся здесь диких животных, и вполне удовлетворен этим.

Инициаторами движения за охрану диких животных Индии, начавшегося еще в тридцатых годах, были Джим Корбетт и одно общество, организованное в Уттар-Прадеше (в то время Соединенные провинции). Я состоял с Корбеттом в постоянной переписке и сотрудничал в издаваемом в то время журнале "Природа Индии" ("Indian Wild Life"). К сожалению, в те годы успех в этом деле достигнут не был.

В 1939-1945 гг. многие леса в Индии беспощадно эксплуатировались для удовлетворения нужд военного времени, и дикие животные сильно пострадали как от этого, так и от военнослужащих, которые охотились с автоматами, разъезжая на изобретенных к тому времени джипах. Усилилось в стране и браконьерство, но Национальный парк Хэйли, несмотря на деятельность браконьеров, оставался более или менее в целости.

Парк, как и многие другие чудесные уголки Индии, труднодоступен. Чтобы доехать до Котдвары - конечного пункта новой железной дороги на западе - или до Рамиагара на востоке, нужно сделать несколько пересадок. Но это не все. От станции до заповедника нужно проехать еще миль тридцать по пересеченной местности, через русла пересыхающих в сухое время года ручьев.

В сезон дождей - с июня по ноябрь - в парк попасть вообще невозможно. На эти месяцы оттуда уходят все до одного, даже лесничие и сторожа. Отсутствие мостов через многочисленные ручьи и потоки изолирует район от всего остального мира.

А места там поистине пленительные. Через северную часть парка протекает река Рамганга, окаймленная деревьями шишам, или сиссу, с яркой светло-зеленой листвой. В холодные месяцы вода в Рамганге кристально чиста. В мелких заводях я видел множество усачей-таров - махсееров, или, как их иногда называют, "индийских лососей", и форель, а в более глубоких местах - больших махсееров и гоончсй - багарских сомов. Свесившись с края скалистых обрывов, можно видеть, как они нежатся в своих убежищах и как греются на солнце большие и маленькие черепахи.

В 1954 году в парке были и крокодилы: диннорылые гавиалы, питающиеся рыбой, и тупорылые индийские крокодилы. Не знаю, сохранились ли они сейчас. Крокодилы в Индии теперь так редки, что недавно их включили в число животных, подлежащих охране.

Там, где долина Рамганги расширяется, лежит знаменитая Патли Дун (дунами называют продольные долины в предгорьях Гималаев).

Расположенная на высоте 1250 футов над уровнем моря, поросшая травой, Патли Дун - пристанище оленей аксисов и немногих замбаров. Растущие группами деревья - розовая баугиния в полном цвету, распускающийся кусум с молодыми листьями цвета светлого красного дерева и бутея лиственная, или, как ее называют, "пламя леса", - придают ландшафту еще большую живописность.

И повсюду саловые деревья, меняющие листву и переливающиеся всеми цветами, от желтого и золотистого до светло-зеленого.

Это было чудесное, столь характерное для природы Индии сочетание великолепия осени и прелести весны.

Чуть ниже Боксара, где река, покидая долину, ныряет в узкое ущелье, стоит высокая скала. В этой скале есть пещера с водоемом Сагар-Тал. По преданию, раз в год здесь совершают омовение боги. И ежегодно, в один из дней января, в эти далекие края стекаются сотни паломников, чтобы окунуться в священные воды.

Почти ежедневно я видел здесь замбаров, аксисов, оленей мунтжаков, кабанов, обезьян хульманов, макак резусов, павлинов, диких кур. Следы недельной давности указывали на то, что тут были дикие слоны, но, очевидно, они уже ушли в другое место.

Около гостиницы я заметил шакалов, которые обычно встречаются близ человеческого жилья; они приносят пользу, уничтожая отбросы и падаль, но нападают и на живых существ, например на домашнюю птицу, на больных оленят, словом, на всех тех, кого легко убить. Между прочим, когда в лесу поблизости появляется тигр или леопард, шакалы издают предостерегающий вой "фьоу"; этот характерный для джунглей звук породил легенду о том, что "фьоу" кричит один определенный шакал, который сопровождает тигра и предупреждает его об опасности.

Предостерегающий крик издают и олени замбары, особенно если они чуют тигра. Одни говорят, что они кричат "пуук", другие слышат звук "дханк", третьи утверждают, что это особое мычание. Существует мнение, что такой же звук издает тигр, чтобы заманить замбара, но я этого не наблюдал; случайное совпадение в звуках, издаваемых замбаром и тигром, возможно, но вряд ли можно считать это хитростью со стороны тигра.

Парк славится главным образом тиграми. На второй день моего пребывания тигры убили какое-то животное, и я отправился посмотреть их у добычи. Я ехал на слоне по кличке Анаркали (Бутон граната). Погонщиком (махаутом) у меня был Каллан. Впервые мне довелось наблюдать полнейшее взаимопонимание между махаутом и ездовым слоном.

Тигры волокли убитое животное, и мы шли по их следу. Послышался предостерегающий крик самки замбара. Но мы и сами уже слышали запах тигра, который крался где-то рядом.

Мне наскоро построили махан (навес на дереве для охотников или для фотографов), на котором я просидел весь день. Тигр возвращался, очевидно, для разведки, но я лишь мельком видел его в густых зарослях. В эту ночь он покончил с добычей.

Через три дня я ехал в Патерпани на том же слоне, и в 10 часов утра мы встретили огромного тигра, скрывавшегося в густой траве, из которой виднелась только его голова. Позади него возвышалась крутая скала. Он пристально следил за тем, как мы шли по руслу пересохшего ручья.

Я "выстрелил" в тигра из кинокамеры, и мы подошли к нему ближе. Вопреки моим ожиданиям он не спрятался в траву, а быстрым и грациозным прыжком бросился к почти отвесной скале.

Я думал, что нам удастся еще раз увидеть тигра в чаще леса, и сделал Каллану знак обогнуть скалу. Анаркали быстрым шагом направилась в указанном направлении, но тигр так же быстро убегал к зарослям.

Мы сошлись в одном месте и встретились лицом к лицу на расстоянии 15 футов.

Великолепный огромный тигр уселся в густом подлеске среди тесно растущих высоких деревьев и пристально стал нас рассматривать. Анаркали, помахивая ушами, невозмутимо паслась, не выказывая никаких признаков страха, хотя тигр сидел от нее очень близко.

Надо сказать, что и обученные и дикие слоны тигров боятся. Инстинкт и опыт подсказывают им, что эти огромные кошки с большими зубами и острыми когтями опасны. А хобот у слона чрезвычайно чувствителен и уязвим; лишившись возможности действовать хоботом, слон быстро погибает от голода и жажды, не говоря уже о боли и других страданиях.

На сотню слонов, управляемых махаутами, приходится только один, который способен вести себя совершенно спокойно, когда тигр находится рядом.

Я сделал Каллану знак, что хочу получше разглядеть тигра, и Анаркали беспрекословно сделала еще один шаг вперед. В течение пяти минут мы с тигром изучали друг друга.

Шум кинокамеры, по-видимому, не смущал тигра. Вероятно, ему казалось, что передним стоит дикий слон и испускает какие-то обычные для слонов непонятные звуки. Но стоило мальчику, сопровождавшему меня, сказать два слова, как тигр вскочил и стрелой помчался в чащу. Желто-черная молния мелькнула в густом зеленом подлеске.

Незабываемый случай. Погонщик сиял.

- Ну, как слон? Хорошо себя вел? - спросил он с гордостью.

- Отлично! - воскликнул я совершенно искренне.- Такого я еще не видел!

И в самом деле, даже после того как тигр вскочил, Анаркали не дрогнула.

Со временем я напечатал в калькуттском журнале "Стэйтсмен" статью "Тигры парка Хэйли", а спустя несколько месяцев получил от лорда Хэйли письмо. Он писал, что с удовольствием прочел мой очерк.

Вырезку этой статьи получил в Африке и Джим Корбетт. В феврале 1955 года он писал мне: "В свое время сильная оппозиция, защищавшая интересы охотников, всячески старалась помешать организации парка. Как только Хэйли ушел в отставку, территория парка была урезана со 180 до 145 квадратных миль... Теперь, когда руководство Уттар-Прадеша заинтересовалось дикими животными, можно ожидать, что парк будет восстановлен в его первоначальном виде. Ваша статья безусловно стимулирует интерес к диким животным ...я получил вырезки с Вашей статьей со всех концов света. Продолжайте это доброе дело, у диких животных много врагов и мало друзей".

Вскоре Джим Корбетт скончался. Я послал вырезку из его письма насчет возвращения отобранной у парка площади в соответствующие инстанции. Надеюсь, что руководство штата примет все меры для расширения и строгой охраны этого прекрасного парка.

Сейчас предполагается запрудить Рамгангу, в результате чего как раз у границы парка образуется озеро в 18 квадратных миль. Главный директор и я попытались сделать все возможное, чтобы озеро было передано в ведение парка.

В 1957 году парк Хэйли был переименован в память великого охотника, натуралиста и писателя в Национальный парк имени Корбетта.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









© Злыгостев А.С., 2001-2019
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://animalkingdom.su/ 'Мир животных'

Рейтинг@Mail.ru