Семейство сонь - Gliridae

Подсемейство палеарктических сонь - Gurinae

Орешниковые сони - Muscardinus

Род орешниковых сонь включает в себя лишь один вид того же названия - Muscardinus avellanarius. Это одни из самых мелких представителей семейства. Размер тела взрослых экземпляров не превышает 30 миллиметров, а масса 27 граммов. Сони эти однотонно окрашены в желтовато-рыжий цвет, на горле, груди или животе иногда могут быть очень светлые, почти белые пятна. Хвост по всей длине равномерно и довольно густо оволосен, самый кончик его у некоторых особей украшен более темными волосками, образующими подобие кисточки. У испуганного или возбужденного зверька шерсть на хвосте топорщится, придавая ему сходство с миниатюрным ершиком. В отличие от других сонь (за исключением японской) мордочка у орешниковой чуть притуплена и даже немного опущена. Глаза темные, выпуклые и резко выделяются на светло-рыжем фоне, отчего зверьки всегда кажутся немного удивленными. Вибриссы очень хорошо выражены, особенно сильно развиты усы - пучки вибрисс на боковых сторонах носа. Длина их составляет около 40 процентов длины тела. Кончики усов, как и у других видов сонь, слегка загнуты и находятся в постоянном движении, исследуя пространство перед мордочкой.

Специализация в лазании сказалась в строении дистального отдела конечностей. Все четыре пальца передней лапы практически одинаковой длины, а первый задней лапы заметно меньше, поставлен перпендикулярно остальным и не имеет когтя.

Орешниковая соня впервые была описана как зоологический вид известным натуралистом Карлом Линнеем, но знали этого зверька еще в античном мире. Сведения о маленькой, рыжей, как лисичка, лазающей мыши мы встречаем в литературных источниках Древнего Рима. Вероятно, именно орешниковых сонь подразумевал поэт Валерий Марциал, описывая зверьков с золотисто-желтым мехом. Вместе с тем эти сони были менее популярны, чем полчок, который, как мы уже говорили, пользовался известностью и был героем разного рода легенд и сказаний.

Название этого зверька на разных языках связывается чаще всего с орешником, лещиной, способностью лазать и прыгать. Немцы называют эту соню "орешниковая мышь" (Haselmaus), шведы-"прыгающая мышь" (Juckmaus), в Тироле она известна как "кроваво-красная мышь" (Rott-Blutt) благодаря золотисто-рыжей окраске меха. В СССР чаще всего употребляется название "орешниковая соня" или "мушловка", хотя в Белорусском Полесье ее именуют "полесничек", а в Молдавии - "орешниковая мышь" (пырш де алун).

Ареал орешниковой сони связан с широколиственными и смешанными лесами Европы и частично Малой Азии, простираясь на север до Великобритании, Средней Швеции, а на территории Советского Союза - до Литвы, Латвии, юга Псковской и севера Московской областей. На восток он идет до правобережья Волги (севернее г. Жигули), через Костромскую и Горьковскую области и Татарскую АССР. Южная граница ареала доходит до Пиренейского полуострова, Неаполя, устья Дуная и захватывает лесные участки Молдавии, затем резко поднимается к северу, обходя степные районы. Небольшой участок ареала заходит в северную Турцию. В степных районах Украины, в Крыму и на Кавказе орешниковая соня отсутствует. Таким образом, ареал ее можно представить в виде клина, острым углом упирающегося в Волгу (рис. 12).

Рис. 12. Ареал орешниковой сони

Очень часто приходится слышать о немногочисленности этого вида в некоторых частях его ареала. Вполне возможно, что так оно и есть, но следует помнить, что этот зверек ведет древесный образ жизни и в наземные орудия лова попадается редко. Его трудно увидеть ночью из-за мелких размеров, в отличие от полчков и лесных сонь мушловки молчаливы, не выдают себя голосом. Наиболее эффективный способ учета этих зверьков - отыскивание их на дневках в гнездах, дуплах или искусственных гнездовьях. Там, где заботливые орнитологи развесили скворечники, синичники, дуплянки, орешниковые сони становятся доступными для наблюдения и встречаются часто. Об этом красноречиво говорит тот факт, что в заповедниках, лесничествах, опытных станциях, лежащих в пределах ареала мушловки, последняя всегда присутствует в изобилии. В ряде мест, где эта соня многочисленна, обнаружить ее практически невозможно. В том же случае, если имеются гнездовья для птиц и летучих мышей, 20 процентов их оказывается заселенными сонями. Аналогичную картину наблюдал и Г. Н. Лихачев, изучавший этот вид в Подмосковье и Тульской области, где процент заселения птичьих домиков зверьками очень велик, что, несомненно, говорит об их высокой численности. Так, в Подмосковье на площади в 20 гектаров осенью 1950 года было зарегистрировано 64 особи, на следующий год - 78. В широколиственных лесах молдавских кодр мушловка порой занимает первое место по общей численности среди других видов сонь. Плотность населения этого зверька в летние месяцы здесь составляет 3 - 8 особей на один гектар. В то же время в Великобритании этот вид в настоящее время стал действительно редким, сохранившись лишь в Южной Англии и Уэльсе, где численность его весьма низка. Последнее, вероятно, связано с сокращением площади сплошных лесных массивов.

Кустарники с зарослями трав - типичная стация орешниковой сони

Как уже говорилось раньше, орешниковая соня - типичный обитатель широколиственных и смешанно-широколиственных лесов не только равнинного, но и горного ландшафта, поднимается порой на высоту до 1700 - 2000 метров над уровнем моря. Она обычна в Альпах, Татрах, Карпатах. Местообитания орешниковой сони отличаются по своему характеру в зависимости от географического района обитания. Наиболее охотно эти зверьки заселяют молодые и средневозрастные лиственные леса с хорошо выраженным подлеском и подростом из древесных и кустарниковых пород. Высокоствольников со старыми, стоящими отдельно друг от друга деревьями они избегают или селятся на опушках, где имеются заросли шиповника, терновника, боярышника, кизила, жимолости, лещины. В Молдавии на территории заповедника "Кодры" орешниковые сони наиболее многочисленны на вырубках и просеках, заросших кустами орешника и шиповника, и в оврагах, поросших осиновой порослью. Обычны они в средневозрастных буково-грабовых лесах с подростом букового молодняка. В старых буковых рощах, где серые гладкие и стройные стволы деревьев напоминают гигантские слоновые ноги и царят полумрак и торжественная тишина, орешниковые сони отсутствуют. В Англии эту соню можно встретить в смешанных насаждениях из дуба, сладкого каштана и лещины. На границе ареала в горных областях Франции мушловки поселяются и в еловых лесах с примесью лиственных пород, в Татрах их находят и вне пояса леса по горным ручьям в кустарниковых зарослях. В Альпах В. Вахтендорф наблюдал орешниковых сонь в молодых пихтовых и буковых рощах, где высота древостоя не превышала двух метров, а кустарниковый ярус состоял из шиповника, ежевики, малины и представлял собой густые труднопроходимые заросли.

Орешниковая соня

Примесь кустарников и подроста лиственных пород играет в местообитаниях орешниковой сони огромную роль, так как именно благодаря густоте этого яруса зверьки могут прятать среди ветвей свои гнезда, искусно сплетенные из травы и листьев. Обнаружить их чрезвычайно трудно, поскольку листва служит великолепной маскировкой.

Орешниковые сони у своего шарообразного листового гнезда

Убежища орешниковых сонь могут быть нескольких типов в зависимости от их назначения. Зимовочные гнезда почти всегда находятся на земле или под землей, ибо в промерзающих естественных дуплах и птичьих домиках погруженные в спячку зверьки неизбежно бы погибли. Мало кому из исследователей удавалось найти зимовочные убежища орешниковых сонь. Чаще всего они находятся под переплетениями корней, в норах других грызунов и под комлями пней, утеплены подстилкой из сухой травы, перьев, шерсти, разгрызенных листьев. Английский зоолог Д. Прииди в Уэльсе иногда находил зимующих сонь даже в старых консервных банках и автомобильных покрышках. Зверьки, живущие в неволе, при понижении температуры воздуха тоже покидают свои домики, подвешенные к стенкам вольер, и перебираются вниз, где устраивают себе новое гнездо под выстилкой из листьев, под корягами или занимают искусственные гнездовья, находящиеся на полу клетки.

Детеныши орешниковой сони в выводковом гнезде, свитом из сухой травы, мха, обрывков бумаги и птичьих перьев

Летние убежища сонь очень разнообразны по своему строению и строительному материалу. В тех местах, где имеются искусственные птичьи гнездовья, сони предпочитают заселять их. Реже они строят открытые гнезда в развилках и мутовках ветвей или подвешивают их к ветвям. Вахтендорф выделил для Австрии четыре типа естественных гнезд орешниковой сони: листовые, травяные, смешанные и слоистые. Эта классификация вполне приемлема и для других районов ареала вида. Стереотип гнездостроительной деятельности не нарушается и в условиях неволи, где зверьки из травы, листьев или какого-либо "подручного" материала строят гнезда, совершенно не отличающиеся от природных.

Листовые убежища представляют собой шаровидное образование диаметром шесть-семь сантиметров с одним входным отверстием, обнаружить которое весьма трудно. На постройку идут как зеленые, так и сухие прошлогодние листья, собранные на земле. Они настолько плотно и искусно соединены друг с другом, что создается впечатление, будто компоненты сооружения склеены между собой. Г. Н. Лихачев предположил, что роль своеобразного клея выполняют слюна и моча животных. В том случае, если листовое гнездо устраивается прямо на дереве или в кустарнике, то за основу берутся несколько крупных листьев и сухие былинки злаков, создающие каркас, к которому затем крепится материал, срезанный с соседних веток. Мы наблюдали постройку убежища парой орешниковых сонь в просторной вольере. Строительным материалом им служили листья клена, липы и караганы, поскольку в клетку были поставлены ветки именно этих пород. Все строительство заняло двое суток, точнее две ночи, так как днем мушловки отдыхали в старом гнезде. Готовое убежище представляло собой не совсем правильной формы шар, насаженный на концевые части нескольких соседних веток. Выход располагался рядом с самым толстым побегом. Наружные размеры этого сооружения не превышали восьми сантиметров, диаметр видимого входа - двух сантиметров, причем днем, как правило, входное отверстие было замаскировано. Строительством занимались оба зверька, но самка проявляла больше рвения и старания, в то время как самец чаще отвлекался на кормежку и отдых. В первую ночь был построен весьма аккуратный каркас, причем строители сперва создали внутреннюю часть гнезда, уплотняя стенки. "Обшивка" наружных стен происходила во вторую ночь; зверьки по очереди таскали свежие листья, срезая их с одной и той же ветки. Каждую последующую ночь хозяева заботливо ремонтировали свой полувисячий дом, поправляли наружную оболочку, добавляли подстилку. В этом гнезде они прожили две недели, до первых заморозков, с наступлением которых перебрались на дно вольеры в подстилку из мха, сухой травы и листьев. За десять лет содержания орешниковых сонь в лаборатории и дома постройку подвесного гнезда нам посчастливилось наблюдать только один раз. Все остальные зверьки пользовались дуплами, специальными домиками, корягами или строили поверхностные шарообразные убежища на дне клетки, обычно в углу среди подстилки.

В природе подвесные гнезда, вероятно, не редкость, особенно в лиственных молодняках, где отсутствуют старые дуплистые деревья. Судя по наблюдениям многих зоологов, чаще встречаются убежища, не подвешенные к веткам, а расположенные в развилках, мутовках или на горизонтальных побегах, недалеко от ствола.

Листовые гнезда, сплетенные только из сухих или свежих листьев,- явление обычное. Их можно обнаружить как на кустарниках, так и в птичьих гнездовьях, причем в качестве материала используются листья одной какой-нибудь породы, чаще всего дуба, бука, граба, боярышника, крушины, калины. В "Кодрах" для их постройки употребляются практически все из перечисленных пород, но предпочтение всегда отдается дубу, даже при устройстве убежища на липе или грабе. Так, из всех отмеченных нами шарообразных листовых гнезд 70 процентов были сооружены из дубовых листьев. Все они находились в птичьих домиках и строились прямо на старых гнездах птиц или в толще трухи. По непонятной причине сони почти никогда не употребляют в качестве строительного материала орешник. В лабораторных условиях мы специально ставили в вольеры ветки лещины с крупными, с нашей точки зрения, очень удобными для строительства листьями. Однако в данном случае подтверждалась поговорка, что о вкусах не спорят; сони таскали в гнезда любой другой материал, вплоть до обрывков бумаги и забытых в клеточках мешочков для взвешивания, но листья лещины оставляли без внимания.

По данным Вахтендорфа, в Альпах, где листовые гнезда обычны и по обилию уступают место лишь смешанным, они сооружались по большей части из листьев бука, как наиболее часто встречающейся породы (70 процентов), ежевики и малины (15 процентов) и папоротника (8 процентов).

"Травяные" гнезда, по свидетельству многих зоологов, наиболее редкие среди сооруженных открыто, в дуплах и птичьих домиках встречаются весьма часто. Они представляют собой плотный шар, туго сплетенный из сухих былинок, с наружным диаметром в шесть-семь сантиметров. Такие убежища более характерны для стаций с преобладанием хвойных пород (ель, пихта), где травянистые растения служат практически единственным строительным материалом. В Альпах на их долю приходится до 13 процентов. Они размещаются между горизонтальными пихтовыми ветвями, которые фиксируют их положение и маскируют одновременно. Находили травяные гнезда и в еловом подросте в Бретани (Франция) и в молодых лиственничниках Тюрингии. В характерных для орешниковой сони стациях широколиственного леса описанный тип убежищ встречается чаще всего внутри дупел, за отставшей корой деревьев или в птичьих домиках. Они ничем не отличаются от построенных открыто и часто служат выводковой камерой. В Молдавии, в заповеднике "Кодры" по наблюдениям Л. В. Коротецковой, на долю травяных гнезд, обнаруженных в скворечниках, приходится до 13 процентов, в наших сборах из того же района они составляют 11 процентов от всего числа найденных убежищ. М. Н. Лозан считает их в "Кодрах" крайне редкими, так как из 324 просмотренных им убежищ орешниковой сони из травы было сплетено только два. Вероятно, строительство того или иного типа гнезда зависит от обилия и доступности строительного материала и индивидуальных вкусов зверька.

В числе убежищ, построенных лишь из одного вида строительного материала, отметим шарообразные гнезда из шерсти копытных. В "Кодрах" они чаще всего составлены из остевых волос оленя, собранных на лежках, и помещаются в дуплах или птичьих домиках.

Орешниковые сони нередко строят гнезда и из луба, обычно липового. Но и они никогда не устраиваются открыто среди ветвей, а помещаются в дупла, скворечники или внутрь так называемых слоистых убежищ. Известны случаи "модернизации" сонями птичьих гнезд, когда зверьки надстраивают крышу и меняют по своему вкусу подстилку; выходное отверстие в таком убежище, по свидетельству А. Н. Формозова, всегда находится сбоку.

"Смешанные" гнезда встречаются часто, в них искусно переплетаются листья кустарников и деревьев со стеблями травы, летучками семян. Такого рода убежища, вероятно, более характерны для смешанно-широколиственных и молодых хвойных насаждений. Они описаны А. Н. Формозовым для Горьковской области, Г. Н. Лихачевым для Подмосковья, М. Н. Лозаном для Молдавии. В Альпах смешанные гнезда встречаются чаще других: на их долю, по данным Вахтендорфа, приходится 57 процентов.

Очень типичны для орешниковой сони "слоистые" гнезда, состоящие из внешней оболочки и внутренней капсулы. Они обычно служат выводковыми, а после выхода молодняка могут заселяться и взрослыми животными. Такое убежище - настоящее произведение искусства. Трудно даже поверить, что создано оно маленькой лесной зверюшкой. Для постройки оболочки мушловки собирают прошлогодние листья деревьев, кустарников и крупных травянистых растений. По внешнему виду эти гнезда напоминают листовые, так как наружные стенки также составлены из однородного листового материала; обычно это дубовые, липовые, буковые, грабовые листья, преимущественно прошлогодние, сухие. В исключительных случаях сони используют и зеленые свежие листья, но они немногочисленны и лишь вкраплены в общую массу старых. Иногда наружные стенки инкрустированы лишайником или случайно подобранными кусочками бумаги, полиэтилена и другими "дарами цивилизации".

Внутренняя часть гнезда также создается, как правило, из одного вида материала, но более нежного и мягкого, чем внешняя. Она напоминает по своему виду травяные гнезда. Дно выстилается мелко нагрызенными листьями, расщепленными и измельченными стеблями трав, летучками иван-чая, птичьими перьями, шерстью. Иногда внутренняя сфера-свита из размочаленного лыка. Выводковое слоистое гнездо, устроенное в птичьем домике, заполняет собой почти всю его полость и буквально-впрессовано в нее. В таких постройках на долю внутреннего шара приходится почти 50 процентов гнезда. Выходное отверстие находится сбоку, иногда в верхней части, но всегда закрыто пробочкой из подстилки, и обнаружить его нелегко.

В вольерах самки орешниковых сонь начинали строить сложные шарообразные гнезда за два-три дня до рождения потомства, чаще всего помещая, их в домиках или дуплах. Иногда искусственное убежище настолько мало, а внутреннее гнездо относительно велико, что приходится только удивляться, как там умудряется поместиться целая семья. По мере подрастания детенышей свободного места в убежище совсем не остается, и из выходного отверстия часто торчат наружу то часть спины, то хвосты, то лапки жильцов. Создается впечатление, что сони не терпят пустого места в гнездовье и стремятся заполнить его строительным материалом.

Все сказанное относится в основном к выводковым, осенним, убежищам, заселенным взрослыми животными. Летние "квартиры" молодых, холостых животных устроены много проще. Шарообразные гнезда у них выглядят менее аккуратными, выход довольно большой и хорошо заметный; по большей части это в прошлом выводковые камеры, брошенные после выхода молодняка. Самцы и не участвующие в размножении самки чаще строят полусферические гнезда, а то и вовсе ограничиваются толщей подстилки из однородного или смешанного материала. В таких гнездовьях обычно встречаются шерсть (заячья, собачья, остевые волосы оленя, щетина и подпушь кабана), птичьи перья, растительный пух. Здесь же нередко можно найти и остатки трапезы сонь.

Отличительная черта убежищ орешниковой сони - небольшая высота как расположения гнезда, так и самого деревца или кустарника, на котором оно устроено (речь идет об открытых гнездах). Она редко достигает двух метров и колеблется между 60 и 120 сантиметрами. Вахтендорф подметил явное пристрастие зверьков к зарослям малины, ежевики, шиповника, объясняя это тем, что шершавые и колючие побеги кустарников прекрасно держат гнезда, а густая листва хорошо их маскирует. Как бы то ни было, но найти крохотное убежище мушловки в переплетениях листьев, веток и вьющихся травянистых растений чрезвычайно трудно. Отчетливой тенденции в ориентации выхода на какую-либо сторону света нет; определяющим моментом, скорее всего, служит направление, в котором легче скрыться в случае опасности. Потревоженный хозяин обычно некоторое время осматривается, высунувшись из гнезда, а затем выскакивает, застывает на секунду и бесшумно исчезает среди веток. Выгнанная из птичьего домика, подвешенного к прямому стволу бука, ясеня или дуба, мушловка чаще всего прыгает вниз и исчезает среди корней, подстилки или хвороста. В отличие от полчков эти сони удирают без единого звука. Обнаружить зверька среди пожухлой листвы, маскирующей его рыжеватую шерстку, чрезвычайно трудно.

Расселяющийся молодняк, занимающий убежища на одну или несколько дневок, как правило, гнезд не устраивает. Мы встречали в "Код-рах" полувзрослых мушловок на дне скворечника или синичника без какой бы то ни было подстилки. Но выбрав участок для дальнейшего существования, они подыскивают себе более комфортабельное "помещение". Это может быть птичий домик с оставленным гнездом синицы или мухоловки или брошенное убежище сони; старое жилище перестраивается новым хозяином, дополняется подстилкой и к осени превращается в хорошее теплое шарообразное гнездо.

Весной, после зимовки, орешниковые сони некоторое время могут жить в дуплах или искусственных гнездовьях и без подстилки, поскольку время от времени, с возвратом холодов, навещают свои подземные убежища. Однако на севере ареала, в Подмосковье, Г. Н. Лихачев никогда не находил весной зверьков в дуплянке без гнездового материала.

В качестве временной квартиры мушловки могут занимать и птичьи гнезда, натаскивая туда листья, былинки и перестраивая их на свой вкус. В мае, когда дуплогнездники уже насиживают кладки, а сони подыскивают себе постоянное жилье, последние нередко заселяют уже занятые птицами гнездоубежища. Существует мнение, что, занимая птичий домик, мушловка прежде всего расправляется с хозяином, затем выбрасывает его гнездо и только после этой акции занимается строительством собственного. Наблюдения Г. А. Успенского и М.Н. Лозана, Г. Н. Лихачева и наши собственные говорят о том, что зверек строит свое жилье прямо поверх птичьего. В скворечниках и синичниках, занятых сонями, сплошь и рядом их аккуратные домики уютно покоятся на полуразрушенных гнездах пернатых. Орнитологи убеждены, что в облюбованном гнездовье мушловки уничтожают и кладки, и птенцов, и родителей. Однако никому еще не удавалось увидеть собственными глазами нападение орешниковой сони на птиц; вполне возможно, что еще раньше в убежище побывала лесная соня, которая опустошила его и расправилась с обитателями, не претендуя на жилье. Тем более, что в неволе мушловки в отличие от лесных сонь к животной пище интереса не проявляют. В Подмосковье и Тульских засеках, где обитает только орешниковая соня, нападение этих зверьков на птиц не отмечено, хотя и там они охотно заселяют искусственные гнездовья.

На своем участке обитания, площадь которого зависит от кормовых условий, густоты древостоя и плотности населения самих зверьков, орешниковые сони имеют по нескольку убежищ. Некоторые из них постоянно используются для непродолжительного отдыха, другие играют роль запасных на случай экстренного переселения. По наблюдениям Г. Н. Лихачева, в Тульской и Московской областях самки незадолго до родов иногда строят сразу два гнезда; некоторые особи создают второе убежище по мере подрастания молодняка. Порой два приплода выращиваются в одном домике. Перетаскивание детенышей в новый "дом" чаще всего бывает вызвано стремлением избавиться от гнездовых паразитов, которых всегда очень много в подстилке, в редких случаях смена жилища связана с беспокойством. В "Кодрах" нам нередко удавалось в одном скворечнике обнаружить соню, а в соседних - явные следы ее недавнего пребывания.

Одним убежищем иногда одновременно пользуются несколько зверьков. Обычно это семейные группировки - самка с детенышами, часто уже вполне самостоятельными, оба родителя с потомством, молодежь во время расселения или вскоре после пробуждения, разнополые зверьки в период гона. В неволе даже при наличии большого числа домиков орешниковые сони (как и другие виды) обнаруживают явное стремление к скучиванию, набиваясь в одно убежище так, Что закрыть верхнюю крышку домика оказывается невозможным. Мы наблюдали несколько случаев, когда у двух самок одновременно или с разницей в два-три дня появились детеныши в одном гнезде. Поскольку разобраться в принадлежности лежащих общей кучкой малышей той или иной матери не было возможности, мы оставляли обе семьи вместе. Забавно было смотреть, как вечерами из отверстия домика сперва, как горох, высыпались шустрые детеныши, а следом за ними степенно вылезали их мамаши. В случае опасности все члены этой сложной семьи прятались в другие домики, но на дневку все снова собирались в одном общем гнезде. Иногда один домик заселяла весьма пестрая компания, состоящая из разнополых взрослых и полувзрослых особей. Но такое сообщество было непрочным, и происходили постоянные перекомбинации с использованием новых убежищ. Содержащаяся у нас несколько лет пара сонь - Парис и Елена - всегда и при любых ситуациях занимала один общий домик, в какой бы компании своих собратьев они не находились.

Свои гнезда орешниковые сони без конца перестраивают и совершенствуют, на что у них уходит весьма много времени. Стоит только положить в вольер новые веточки, пучок травы, птичьи перья, как за ночь они уже оказываются использованными, причем избыток их торчит из щелей, трещин, выходного отверстия. На эту же особенность указывает и М. Н. Лозан, считающий, что в "Кодрах" мушловки сооружают и переделывают свое жилье на протяжении всего активного периода жизни.

Наблюдения зоологов в разных частях ареала орешниковой сони показывают, что взрослые животные постоянно живут на определенной территории. В районе своих гнездовий они за активный период перемещаются не более чем на 50 - 75 метров, изредка на 100 - 200 метров, хотя, как уже упоминалось, убежища меняют периодически. По данным Г. Н. Лихачева, самки старше двух лет практически всю жизнь проводят на одном и том же участке обитания. На этой территории они совершают незначительные перемещения между убежищами, которыми они периодически пользуются. Здесь они зимуют, здесь же в период гона встречаются с самцами и затем выводят потомство. Даже в том случае, если самка не принимала участия в размножении или у нее погибли детеныши, она никуда не уходит со своей территории. Площадь участка обитания зависит от кормности угодий и общей численности зверьков в конкретный год. В связи с этим площадь и границы могут незначительно меняться но годам. Самки с выводками часто живут по соседству (каждая на собственной территории), кормовые участки у них совпадают, но убежища всегда индивидуальны. В природе встречи двух сонь с выводками в одном гнезде крайне редки, хотя в лабораторных условиях, как мы уже говорили, это весьма обычное явление.

Самцы также постоянно живут на определенных участках леса, но они много подвижнее самок. Во время гона они бродят, удаляясь на 100 и даже 200 метров от убежищ. В Подмосковье один самец в течение пяти лет много кочевал по своей территории и даже в возрасте двух-четырех лет совершал переходы до 350 метров. Вообще участки самцов как бы накладываются на более неподвижные участки обитания самок; нередко маршрут одного самца проходит через участки обитания нескольких самок.

Самая подвижная часть населения - это молодежь. Сеголетки в месячном возрасте покидают материнские гнезда и отправляются на поиск новых угодий, пригодных для существования. По свидетельству М. Н. Лозана, в "Кодрах" молодые животные удаляются на расстояние до 500 метров от выводкового убежища; Г. Н. Лихачевым в Подмосковье зарегистрирован случай выселения молодняка с родительской территории на целый километр. В какой-то мере будущий участок обитания определяется местом зимовки. Но зимует молодежь часто группами, поэтому весной, после пробуждения, часть зверьков снова пускаются в путь, пока не осядут в облюбованных местах, где самки в скором времени обзаведутся потомством и останутся на всю жизнь. Антагонизма между старожилами и новоселами не возникает, поскольку последние не посягают на чужие убежища, а строят собственные или занимают пустые птичьи домики. Сплошь и рядом поблизости мирно соседствуют и семьи с детенышами, и холостые особи, и самцы. Во время осенних кочевок сеголетки нередко останавливаются на дневки в домиках, занятых старыми сонями, и бесконфликтно сосуществуют с ними.

При высокой плотности населения на долю расселяющегося молодняка часто приходятся худшие по кормности и защитности угодья: в Тульских засеках - это осинники, в "Кодрах" - буковые и дубовые высокоствольники, в Альпах - елово-пихтовые леса. Положение выравнивается благодаря гибели старых особей, занимающих лучшие кормные станции. Весной освободившиеся участки уже оказываются занятыми переселившейся сюда молодежью.

Передвигаясь по веткам, орешниковые сони плотно охватывают их длинными цепкими пальцами, а ино гда и хвостом

Передвигаясь по веткам, орешниковые сони плотно охватывают их длинными цепкими пальцами, а ино гда и хвостом